— Эй, хозяин! Билал!
С веранды спустилась девочка, едва достающая головенкой до перил.
— Фараджзаде здесь живет?
— Здесь. Но его нет дома. Что сказать, когда вернется?
— Спасибо, малышка. Я дождусь.
За окном мелькнула чья-то тень. Грудной голос недовольно окликнул:
— Кого спрашивают?
— Моего дядю.
Я не смог сдержаться:
— Халима-ханум? Это же я!
— Замин?! Здесь? О аллах…
— Проезжал мимо…
— Так поднимайтесь скорее наверх!
— Может быть, зайду в следующий раз?
— Ни в коем случае! У меня волосы мокрые, мыла голову. Боюсь простудиться, а то бы уже сбежала вниз и поварешку под ноги кинула.
Я усмехнулся, вспомнив странный обычай кидать под ноги что-нибудь железное тому, кто давно не приходил в дом. Выключил фары, отчего весь двор погрузился в лунное мерцание, и стал медленно подыматься по крутой скрипучей лестнице. Возле дверей остановился, нерешительно постучал.
— Входи, Замин. Близкие не стучатся.
Я вошел. Две небольших смежных комнаты. Обеденный стол завален железками бигуди: Халима позабыла их убрать. Из спальни она появилась в атласном розовом халате. Голова замотана длинным шарфом из блестящих нитей.
— Эй, племянница, присмотри за самоваром! — приказала девочке.
— Нет, нет. Никаких хлопот. Завернул всего на минуту. Хотел узнать, где вы живете.
Она блеснула глазами.
— А разве до этого в дремучем лесу жили, что было нас не найти?
— Примите поздравления со свадьбой, — уклонился я от прямого ответа, — хотя и запоздалые. Жаль, меня не было тогда в Баку…
— Пришел бы свидетелем, не так ли?
Мы внимательно посмотрели друг на друга. Внутренняя преграда пала сама собой. Мы снова стали прежними Замином и Халимой.
Из кухни донесся запах дыма, Халима кинулась опрометью.
— Да побудь ты на месте! — досадливо вскричал я. — Поговорим немного.
— Сейчас, сейчас. Как ослушаться главы района? Наконец-то у нас тоже появился свой человек наверху… Иду, не сердись.
По пути она смахнула что-то с подоконника, горстью ссыпала в газету.
— Только и делаю, что прибираю за Бояз-арвад. У нас с нею разные понятия о порядке.