— Она прошла последнюю проверку!
— А была проверка? — хмуро скосила на нее глаза тень, ощущая подушечками пальцев легкое приятное покалывание, исходящее от волшебного венца. — Неужели вы могли подумать, будто я способна отнять у обиженного народца последние ценности? Да я вам и браслет отдам, только снимите.
— А герцога?
— Хатгерн — не вещь! — мгновенно возмутилась Таэльмина. — И браслеты к его чувствам не имеют никакого отношения, я на это очень надеюсь. Вот мои чувства… но об этом сейчас говорить не стоит. Мы собирались смотреть шар?
— Прости, — осторожно погладила щеку тени крохотная ручка, — мы не хотели тебя обидеть. Просто нам пока еще не верится, что скоро мы увидим солнце родного мира, сможем взлететь на вершины сосен, подняться к облакам… Ты не знаешь, мы любим развешивать над облаками летучие полянки или беседки, снизу нас никто не видит, а выше только небо и звезды…
— Наверное, это красиво, — примирительно вздохнула тень и наконец опустила венец на голову.
Мягкое серебристое сияние вмиг окутало ее с головы до ног, обдав почти незаметной прохладой, и в тот же миг начал понемногу светлеть изнутри гладкий, как первый ледок, хрусталь фейского шара.
А еще через несколько секунд тень рассмотрела столовую избушки, где сидели вокруг стола с остатками немудреного завтрака ее недавние спутники и их сосредоточенные, хмурые лица. Трудно было не понять с первого взгляда, что на отряд ее напарника свалилась какая-то неприятность. И, похоже, очень крупная.
— А если мы попытаемся их обогнать? — угрюмо спросил сотрапезников Хатгерн, и по выражению его лица Таэль поняла, что ответа на этот вопрос герцог вовсе не ждет.
Спрашивает просто так, на всякий случай.
— Наверняка эти камни не простые, — покосился на окошко Ганти, — гольды применяют в своих шахтах различные заклинания. Чтобы разрушить перемычку между тоннелями или, наоборот, возвести перегородку и подпереть своды. И внизу, возле самой тропы течет как раз та магия, которая подчиняется лишь коротышкам. Только здесь ее в несколько десятков раз больше обычного, поэтому заклинания получатся невиданной силы.
— Но ведь они же погибнут, — неуверенно произнесла Мейсана и вопросительно оглянулась на Ительса.
— Несомненно, — жестко сообщил эльф, — но гольды никогда не жалеют своих созданий. Они их специально такими сотворили, примитивными и покорными. И гномов, и троллей, и големов. Слуги никогда даже слова против хозяйского желания не скажут, приказали нести камни, вот и несут.
Герцог встал со своего места, подошел к оконцу и вгляделся в бледный рассветный сумрак.
Шар, стоящий перед Таэльминой, словно прыгнул за окно, и тень почувствовала, как начинают холодеть пальцы.
Где-то там, в немыслимо далеком от нее мире, по тропке, расчищенной между причудливых изваяний, неслышно и почти неприметно ползла жуткая серая армия.
Мелкие, с крысу, создания двигались неумолимой лавиной, и каждый тащил на плечах угловатый обломок темного камня.
Хитро, стиснув зубы от боли за спутников, нехотя признала тень. И понятно с первого взгляда, для чего гольды выдали гномам камни именно такого цвета. Они отлично скрывали маленьких преследователей в ночной мгле от взглядов бдительно оглядывавшихся добровольцев.
Следовательно, гольды очень долго, далеко не один день и даже не один год готовились к этой вылазке, и это доказывает верность всех сделанных Таэльминой выводов, хотя теперь она многое бы дала, чтобы оказаться неправой.
Внезапно живой серый поток дрогнул, часть маленьких носильщиков свернула в сторону избушки и споро двинулась к крыльцу. Возле ступеней этот ручеек снова разделился, плавно обтекая убежище путников с двух сторон, и ни у кого из наблюдающих за этим маневром больше не осталось никакого сомнения в полной осведомленности хозяев гномов о месте ночлега отряда.
— Но ведь если они сейчас выпустят из камней заклинания… — обмерла тень, живо, как наяву, представляя себе треск бревен, разноцветный блеск стремительно рвущихся из стен клинков ставших острыми каменными лезвиями заклятий и отчаянные крики мечущихся между этим неумолимым оружием друзей.
А она ничем не может им помочь, и неизвестно, есть ли хоть кто-то, кому это под силу.
— Не волнуйся… — Крохотные ручки сотен фей, неизвестно когда успевших облепить Таэльмину, устроиться у нее на плечах и на коленях, успокаивающе гладили пальцы девушки, стирали с ее щек слезы бессилия.
— Они вам ничего не сделают, — вдруг уверенно заявила там, в такой далекой избушке, стоящая на ступенях лестницы Шена, победно озирая замерших спутников, и показала зажатый в руке камень, — если я не подам знак. Можете спокойно выходить и возвращаться назад.
— А какие у тебя доказательства, что гольды не обманут? — спокойно осведомился Зрадр, бесстрастно уставившись на ученицу мастера-тени.
— Вот этот камень! Он откроет проход к моему новому дому… но вам рано знать, где он находится.
— Я думаю, это единственный выход, — задумчиво сообщил Алдер, направляясь к двери мимо лестницы, и Шенлия мгновенно отпрянула назад.
— Ко мне не подходите!
— Да мы и не подходим, — мрачно процедил Ганти и отвернулся.
Однако Таэльмина успела рассмотреть молниеносное движение руки наставника, метнувшего в ученицу иглу, и замерла в тревоге. Камень, зеленовато поблескивающий в руке согильдийки, вовсе не казался безобидным. К тому же совершенно не походил на те, какими пользовались вампиры и огры, открывая туманный путь. И неизвестно было, какое проклятие может из него вылететь, если Шенлия уронит подарок гольдов на пол.