«Докатился, – думал солидный, добротно одетый мужчина, глядя в грязный тюремный потолок. – Сначала больше года тому назад связался с полицией по делу о хищении химикатов, потом чуть не сел по наезду в ДТП и вот теперь оказался в неволе».
Он лежал на нарах и думал. Думал о том, как все-таки слаб человек. В погоне за мифическим счастьем так легко стирается грань между законом и беззаконием, между честью и подлостью.
«Быстро же я втянулся в гонку за легкими деньгами», – он досадливо поморщился и перевернулся со спины на бок. Жесткие доски безжалостно упирались в бока, причиняя боль и не давая уснуть. Но не только неудобный настил, а и думы, точившие Толчанова, также мешали ему отдаться в сладкие объятия Морфея.
Он слышал, как поздно ночью привезли кого-то в соседнюю камеру, слышал, как храпел и стонал за стеной новый арестант.
Потом под утро лязгнула дверь, и знакомый ему лейтенант Андреев принес стакан кофе и бутерброд.
– Подкрепитесь, – он пожелал приятного аппетита и вышел, гремя задвижками с обратной стороны.
«Хороший знак. Значит, не повесят на меня убийство Анны», – почему-то решил Анатолий Борисович. Думая так, он с удовольствием проглотил еду и запил некрепким растворимым кофе.
Когда соседа по несчастью повели на допрос, Толчанов уже не слышал, потому что природа взяла свое, и его таки сморил сон.
Тем временем от показаний Корякина и от улик, которые предстояло добыть Капустину и Жуковой, во многом зависела судьба этого неуверенного в себе человека.
Лейтенант Андреев завел задержанного в кабинет Давыдова и доложил:
– Арестованный доставлен.
Капитан стоял у окна и думал, с чего начать. Этого парня он помнил с детства. Всегда агрессивный, чуть что – сразу в драку. Но ходки свои имел не за мордобой или убийства, а за кражи.
«Почему начал убивать, – эта мысль не давала ему покоя. – Ладно, посмотрим». А вслух распорядился:
– Свободен, лейтенант!
Указав Корякину рукой на стул, сам сел с другой стороны стола напротив него.
– Как самочувствие, Деня? – спросил его вполне миролюбиво.
– Ты меня лечить будешь? – с вызовом ответил задержанный.
– Ох и рожа у тебя! – укорил его Александр. – Помятая, обрюзгшая, синяя. Тебе самому не противно?
– А ты что? Свататься собрался? – не унимался в дерзости Денис.
– Понятно, – Давыдов поморщился. – Ладно. Тогда без экивоков перейдем к главному. Где ты был прошлой ночью?
Корякин осовело уставился на него:
– А какой сегодня день?
– Какая тебе разница? – раздраженно ответил капитан. – Будешь вспоминать? Если нет, то отправляйся в камеру. Только знай, что на тебе два убийства и изнасилование. И я тебе это докажу сегодня же.
Задержанный встрепенулся. Было видно, что до него начал доходить смысл беседы.
– Постой, – попробовал возразить он. – Не надо на меня вешать то, чего я не делал.
Тут Давыдов, который только что встал и отошел на несколько метров от Дениса, резко кинул ему яблоко, которое держал в руках:
– Лови!
Корякин машинально подкинулся и ловко поймал яблоко левой рукой.
– Ну вот! – довольный Александр сел на место. – Это тебе первое доказательство. Ты – левша. Никита был убит левшой, – капитан давил на поникшего парня. – Заметь, что пока еще нет результатов экспертизы отпечатков пальцев и биоматериала из квартиры Мальцева.
Подозреваемый совсем сник, сгорбился, как бы понимая, что опять натворил дел лет на пятнадцать, а то и двадцать, но по-прежнему молчал.