Город Солнца. Сердце мглы: читать начало книги онлайн

Тени прижали их к непреодолимой горной стене. Лишили надежды на спасение, однако убивать не торопились. Словно предоставили Максиму и Шахбану возможность для начала разобраться друг с другом, готовились позабавить себя тем, как в страхе перед смертью беснуются их жертвы.

Максим не забыл клятву, которую дал себе в подвале ауровильского дома. Поражённый двумя стрелами, загнанный и сгорбленный от усталости, Шахбан не утратил угловатой медвежьей мощи. Оставался Шахбаном, пытавшим Шульгу – сокурсника Максима, пытавшим Аню, убившим Погосяна, Джерри, Корноухова. Убившим Зои… Заставившим страдать и умирать слишком многих.

Понимая, что силы неравны – за спиной Шахбана сидели два индейца из группы Скоробогатова, пусть напуганные, но до сих пор верные Аркадию Ивановичу, – понимая, что у Шахбана могли остаться пистолет или мачете, понимая, что сам истощён до дрожи в ногах, Максим сделал первый шаг. Наклонился, чтобы подобрать из-под ног камень. Пальцами сдавил его окатанные бока, с одобрением ощутил в ладони его тяжесть. Не обращая внимания на голоса Ани и Покачалова, не глядя на выстроившихся вдоль берега туземцев с их дурацкими нагрудниками и иссиня-чёрными головами, Максим, чуть пригнувшись, бросился вперёд, к Шахбану. С каждым новым шагом чувствовал, как внутри поднимается звериная, оскаленная ярость.

Глава пятнадцатая. Выжившие

Орошпа спал ближе всех к реке. Привязывал гамак к двум древовидным папоротникам, укрывался мягкими банановыми листьями, в экспедиции обычно шедшими вместо туалетной бумаги, и сменной рубашкой. Ещё вчера поучал Артуро, что забравшуюся на тебя сколопендру нужно скидывать в том направлении, куда она бежала, иначе сколопендра вернётся и уже не будет церемониться – непременно укусит. Говорил высокомерно, с видом хозяина джунглей, а ночью расстался с жизнью. Орошпу задушила анаконда.

Когда проснулись остальные, индеец был мёртв. Ну или почти мёртв, кто его разберёт. Змея, метров пять в длину и с полметра в обхвате, бесшумно пробралась к нему под гамак. Свернулась там кольцами, жёлтым пятнистым перископом вытянулась от земли и хряпнула спавшего кандоши прямиком в голову. Кусала наугад. Привлечённая его дыханием, попала в нижнюю часть лица – прошила зубами щёки, закрепилась так, что не оторвать, полностью накрыла рот и нос. Орошпа не успел вскрикнуть. Если и сопротивлялся, то анаконду это не смутило. Уцепившись в лицо индейца, она принялась опоясывать тело кандоши, завёрнутое в гамак, словно в саван. В четыре массивных витка змея сдавила Орошпе грудь, живот, бёдра и колени. Заодно кончиком хвоста почти бережно прихватила его за лодыжку. Между вторым и третьим витком чуть высовывались худые беспомощные руки индейца. Закрепившись, анаконда принялась сильнее стягивать объятия, ломать Орошпе кости. Кокон из перекрученной змеи, гамака и человека медленно проворачивался вокруг своей оси. Стебель древовидного папоротника не выдержал, с треском обломился. Гамак, перекосившись, изножьем упал на землю. Грохот разбудил остальных – горстку людей, выживших после нападения на экспедицию.

– Isaria, – промолвил Макавачи.

Он и Вапик, охотник из агуаруна, первыми прибежали взглянуть на Орошпу. Остановились метрах в четырёх от наполовину сорванного гамака. Высвечивали фонариками чёрные сдвоенные пятна на жёлтом мускулистом теле змеи и, посмеиваясь, о чём-то говорили. Переводчик Хоан Ортис потом сказал Артуро, что индейцы спорили, как именно поступит анаконда – заглотит Орошпу вместе с гамаком или для начала отползёт в сторону, позволит размякшему телу вывалиться на землю и лишь затем приступит к трапезе. Артуро не сомневался, что индейцы досмотрели бы разыгравшийся перед ними спектакль до конца, однако Макавачи в итоге взялся за мачете, и на завтрак Артуро ждал скупой бульон с порубленными в него розовато-белыми кусочками змеиного мяса.

Расправляясь с завтраком, индейцы поглядывали на резвившихся в заводи змеешеек. Отдалённо похожие на бакланов, но снабжённые острым, как наконечник копья, клювом, они всем телом погружались в воду, оставляли на поверхности вопросительный изгиб длинной шеи – так и плыли в поисках рыбы. Выбираясь в камыши, а оттуда – на ветви опрокинутого дерева, змеешейки издавали низкое, почти утиное кряканье, чем забавляли Вапика и Макавачи. Индейцев не смущало, что в пяти шагах от них лежит едва прикрытое гамаком тело Орошпы. Артуро нарочно ел глядя на его переломанные в локтях руки и разодранное от смертельного поцелуя лицо. Воспитывал себя. Становился сильнее. И рассчитывал состричь у Орошпы пучок чёрных волос, чтобы положить их под колпак на Стене рубежей. Пусть напоминают Артуро о его слабости: страхе перед гибелью и отвращении перед безжизненным телом. Волосы индейца займут заслуженное место возле куска ткани, срезанного с рубашки Максима в тот день, когда он оказался в Пасти каймана.

Артуро не понимал, как Максиму, прикованному к дереву, с простреленной ногой, избитому, удалось выжить. Надеялся, что он, как и остальные члены экспедиции, давно мёртв. Когда люди Скоробогатова бросились врассыпную, Артуро растерялся, не знал, за кем бежать. В итоге несколько часов блуждал по чащобе один. Наткнулся на доктора Муньоса и переводчика Ортиса. Вскоре к ним присоединились остатки общей группы – двое кандоши и двое агуаруна. Всемером они отправились в юго-восточном направлении, надеясь выбраться к полноводной реке и сплавиться по ней до ближайшего поселения. О том, чтобы искать выживших, никто не помышлял.

Первым из их малого отряда погиб агуаруна Куньяч. Опыт и знание джунглей не спасли проводника. Индейца и без того последнюю неделю била лихорадка, к тому же, убегая с просеки, он повредил ногу – разодрал левую икру об острые края расщеплённого бамбука. Потерял много крови. Рана быстро загноилась. Припарки Макавачи, как оказалось, в молодости бывшего среди кандоши чем-то вроде шамана, Куньячу не помогли, а из лекарств у доктора Муньоса был лишь малый личный запас – остальное лежало в общем свале оставленных на баррикадах вещей. Спасти агуаруна он не мог. Растолковать это глупым индейцам не получилось. Они решили, что Антонио Муньос приберегает лекарства для друзей, Артуро и Ортиса. Начались угрозы, которые не прекратились даже после того, как доктор позволил обыскать свои вещи. В конце концов Артуро посоветовал Муньосу тайком прекратить страдания агуаруна. Доктор его послушал.

Смерть Куньяча индейцы приняли спокойно, однако не оставили попыток получить от доктора хоть что-то. Нашли у него запас таблеток и потребовали распределить их между остальными. Объяснять им, что в распоряжении Муньоса остались закрепляющие, сбивающие жар лекарства и прочая ерунда, вроде витаминов и аспирина, было бесполезно. По совету всё того же Артуро доктор согласился каждый день выдавать индейцам мультивитаминный комплекс с видом целителя, делящегося чудодейственными пилюлями. Индейцы остались довольны, а Муньос наконец вздохнул с облегчением, не зная, чем для него обернётся эта мистификация.

Их группа четыре дня продиралась через джунгли, прежде чем выйти к берегу полноводной реки. Им предстояло собрать плот и сделать несколько лёгких пирог, чтобы впоследствии оставить громоздкий плот и лавировать в них по узким протокам.

Под руководством Макавачи действовали слаженно, однако Артуро беспокоило надменное отношение к нему со стороны индейцев. Двое кандоши и последний из агуаруна не простили Артуро его слабость, из-за которой они чуть не пропустили короткий путь к реке – на второй день пути Макавачи, предполагая, что река близко, отправил всех на радиальную вылазку. Все беспрекословно отправились в выбранном для них направлении. Даже доктор Муньос, одолев робость и усталость, поплёлся через заросли, правда, в итоге заблудился, и его пришлось искать, но поручение он выполнил. И только Артуро схитрил. Спрятался за ближайшими деревьями. Не хотел рисковать. Боялся наткнуться на хищников или разбивших экспедицию туземцев. Выждав несколько часов, вернулся на место общего сбора и там отчитался о якобы пройденных им километрах непроглядной чащобы, где не было ни намёка на речное русло. Макавачи, не сказав ни слова, прогулялся по следам Артуро и Хоана Ортиса. Убедился, что переводчик в самом деле ходил на разведку, и обнаружил, что Артуро отошёл от их стоянки метров на сто. Следовало придумать что-то более изощрённое. Отойти хотя бы на полкилометра. Или километр. Лучше на два километра – чтобы обнаружить протекавшую там реку. Принеся хорошие новости, Артуро заслужил бы общее уважение, а проявив неосмотрительность, стал изгоем.

Артуро боялся, что его прогонят, заставят искать спасение в одиночку, но всё обошлось. Макавачи ограничился не самым изощрённым наказанием. Заставил Артуро раздеться и забраться на ветви ближайшего дерева, а тем временем украл из свала его одежды девятимиллиметровый «ругер». Так даже лучше. Не будет соблазна в отместку перестрелять индейцев, ведь они – залог его спасения. Кандоши приказал Артуро кричать звериным голосом. Наверное, считал, что для испанца, потомка конкистадоров, нет ничего более унизительного, чем голышом, отмахиваясь от москитов, сидеть в листве и громкими криками подражать голосу обезьян. Макавачи, Орошпа и Вапик, стоя под деревом, корчились от немого смеха, передразнивали Артуро и требовали с бóльшим артистизмом выполнять их поручение. Ортис, потупившись, тихо переводил их слова. Доктор Муньос молча смотрел себе в ноги. Знал, что его вмешательство не поможет.

Глупые индейцы. Им было невдомёк: если бы Артуро знал, что гарантированно выкупает возвращение в Трухильо, он бы с радостью принял любое наказание – готов был бы сутки без перерыва носиться по веткам и завывать, изображая из себя ополоумевшую саки. Индейцы смеялись всё громче, а когда из глубин леса в ответ на призывы Артуро протяжным гоготом отозвались настоящие обезьяны, Макавачи вовсе повалился на землю. Обхватив грудь руками, задыхался в приступе удушающего хохота. Вапик и Орошпа смеялись обнявшись, в объятиях не позволяя друг другу упасть. Артуро и сам веселился, раскачиваясь на ветке и целиком отдаваясь безумию.

Представление закончилось, когда Артуро увидел перед собой светло-коричневого паука-птицееда: его шерстистые лапки и будто бы меховые челюсти-хелицеры. Артуро, взвизгнув, рухнул с веток в кусты колючего подлеска. Обожжённый царапинами, искусанный москитами, с трудом нашёл упавшие очки и сразу рванул к оставленной у дерева одежде. Одеться ему позволили лишь после того, как индейцы вдоволь обсмеяли его пораненное тело.

Остаток дня и весь следующий день Макавачи то и дело принимался передразнивать обезьяньи крики Артуро. Подражал его неуклюжим прыжкам в ветвях. Артуро сносил насмешки с улыбкой. Твердил себе: «Нужно немножко потерпеть. Скоро твои лишения окупятся». Вновь и вновь повторял слова Колумба: «Золото – это совершенство. Золото создаёт сокровища, и тот, кто владеет им, может совершить всё, что пожелает, и способен даже вводить человеческие души в рай».

– Это я… я буду вводить человеческие души в рай, – шептал Артуро. – Стану Ямараджей, ведающим тайны людей, проницающим их прошлое, настоящее и будущее.

Артуро сохранил главное – координаты четырёх истуканов. Да, Никита решил их головоломку и указал верное направление, но Покачалов, как и другие, мёртв. Артуро остался единственным, кому известен путь к возрождённому Эдему. Он соберёт свою экспедицию. Выпотрошит Город Солнца до последней унции золота. Напавшие на Скоробогатова туземцы его не пугали. Первый суеверный страх перед безголовыми созданиями сошёл, когда Ортис сказал Артуро о выкрашенных в чёрный головах и деревянных масках на груди – переводчик, убегая, видел двух подстреленных туземцев. Обычные люди. Обычные дикари. Значит, Артуро с ними справится. Группе Скоробогатова не хватило организованности, чтобы отбить атаку. Артуро не повторит их ошибку.

Горстка солдат Писарро похитила Атауальпу у его свиты и сотен вооружённых инков, а следом завоевала их многомиллионную страну. Кортес и четыре сотни его конкистадоров с ходу взяли могучий Теночтитлан, отправили многотысячную армию ацтеков гнить в канавы, и Берналь Диас воскликнул: «Были ли на свете мужи, которые проявили бы такую дерзкую отвагу?» Неужели Артуро испугается индейского отребья, сохранившего звериные повадки и, должно быть, упивающегося собственной дикостью?! О нет. Артуро с ними справится. Даже не обернётся, чтобы увидеть, как издыхает последний из них. Его взгляд будет устремлён вперёд – к сокровищницам Города Солнца.

Главное – не сдаваться. И действовать.

Артуро опасался, что в последний момент его столкнут с плота, бросят на берегу. Не мог этого допустить. Должен был восстановить доверие индейцев и убедиться, что переводчик Ортис полностью на его стороне. Едва они достигли реки, Артуро рассказал Макавачи о том, как доктор Муньос, обманув всех, своими руками убил Куньяча, как под видом лекарств выдавал им пустышки, как сам выпил все противомалярийные таблетки. Макавачи, самую малость говоривший по-испански, кивнул. Приказал Орошпе пригнать к нему Ортиса. Допросил переводчика. Ортис, дрожа и не понимая, что происходит, вынужденно подтвердил слова Артуро. Ведь тот, в сущности, сказал правду, если не считать упоминания противомалярийных таблеток – последние запасы остались в личных вещах Скоробогатова.

В наказание Муньоса отвели к чёрной воде одного из спокойных притоков – в километре от берега реки, где индейцы собирались строить плот. Там раздели. Заставили закусить мочало из хлопкового волокна сейбы, перетянули ему рот лоскутами его же собственной рубашки. Лезвием мачете порезали Муньосу живот и ноги и в таком состоянии привязали его к стволу торчавшего из притока дерева. На поверхности оставили и зафиксировали лишь голову – ни вырваться, ни захлебнуться, чтобы до времени прекратить муки. Посмеиваясь, Макавачи, Орошпа и Вапик уселись неподалёку обедать – ждали, когда на запах крови примчатся обитавшие в чёрной воде пираньи. Могли бы заодно пополнить припасы, но рыбачить самодельной острогой никто не захотел. Слишком мелкие, не больше двадцати сантиметров в длину, с совершенно безвкусным суховатым мясом и к тому же костлявые, пираньи индейцев не заинтересовали.

– В другой раз. Хотя прикорм хороший! – хохотнул Макавачи.

Повязка не до конца приглушала крики доктора. Ортису стало плохо. Он вынужденно присел на землю. О том, чтобы разделить с индейцами обед, не было и речи. Артуро понимал Ортиса. Сам же, пересилив тошноту, ел. И не отводил глаз от бурления в воде перед дрожащим телом Антонио Муньоса. Несмотря на подступавшую дурноту, похвалил себя за верный шаг. Доктор всё равно был слишком стар и ослаблен, чтобы выдержать многодневное путешествие на плоту, затем несколько недель пеших переходов и сплавов в пирогах из древесной коры. Артуро сократил его страдания до получаса насыщенной боли. Пожалуй, умирая от истощения, Муньос бы и сам предпочёл стремительную гибель.

Его смерть помогла Артуро искупить вину перед индейцами, и Артуро был ему благодарен – поклялся, что, разбогатев, непременно позаботится о семье доктора. Отдаст им шестую часть извлечённых из Города Солнца богатств. Нет, седьмую. Да, лучше седьмую. Хватит на несколько поколений. Поставят у себя в патио бронзовый бюст своего погибшего в джунглях отца.

Макавачи продолжал посмеиваться над Артуро, но теперь доверял ему. Кроме того, Артуро получил власть над Ортисом. Привязал переводчика к себе страхом. В шутку намекнул, что при необходимости так же ловко избавится от него и, что бы тот ни задумал, всегда сумеет его опередить. А главное, привязал Ортиса алчностью. Рассказал о плантаторе дель Кампо, вложившем состояние в разработку золотоносного месторождения или обнаружившем богатый город древней цивилизации – неважно.

– Аркадий Иванович думал забрать всё себе. Не хотел ни с кем делиться. Вот и погиб. Я не жадный. Я готов делиться. Мы вместе будем богаты!

Ортис, кажется, до конца не оценил открытую ему тайну, однако, слишком напуганный происходящим, покорно слушал Артуро и выполнял его поручения.