Проклятие Ивана Грозного. Душу за Царя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уильям Сесил, заложив руки за спину, обошёл вокруг «дочери лорда Эксетера», вновь подошёл к неподвижно стоящему Уолсингему.

   — Доктор, безусловно, негодяй. Ради золота убил ни в чём не повинного человека. Но, если бы не было негодяев, их стоило бы придумать на благо нашего дела. В Московии у нас начались трудности. Царь Иван стал тяготиться вседозволенностью, которой пользовались английские купцы. Товары отбираются, торговцев грабят с явного попустительства царя московитов. А у королевы иные проблемы и, как обычно, нет денег. Я не готов продать душу дьяволу ради интересов Англии, но почему бы не договориться с нечистым на выгодных для нас условиях? Как вы думаете, сэр Френсис?

   — Как и вы, милорд, — поклонился смуглый.

Второго испытуемого звали Антон Свиязев, и был он новгородским подьячим. Повар Молява выдал его после долгой пытки огнём — видимо, не простой человек этот невзрачный подьячий, раз имя его стоило нечеловеческих мук.

Не выдержав пытки, подьячий рассказал не только о заговоре против царя. Иван Васильевич только шевелил острой бородой, отмахивался: глупы родственники и бояре да завистливы, Бог им судья. Хуже, что среди заговорщиков был и главный обвинитель опального митрополита Филиппа[7] — Пимен. Оказывается, он наговаривал царю на митрополита и, наоборот, митрополиту на царя, как видно, рассчитывая самому стать главой церкви. Господь уберёг, клеветник не получил желаемого...

Свиязев продолжал говорить страшное. Оказывается, новгородцы так и не забыли давних своих вольностей. И решили вернуть их, переметнувшись к польскому королю. Это во время войны с поляками! Измену стране Иван Васильевич простить не мог, права не имел; тут уж дело не личное — государственное.

Когда же Малюта потянул дыбу повыше, подьячий, захлёбываясь мерзкой правдой, заговорил о немыслимом. Что господам новгородским и король польский не нужен. Что хотят они на трон князя Владимира Старицкого посадить, и он на то согласен. А за спиной князя продолжить заниматься привычным — астрологией, магией и чернокнижием.

И государственная измена отмолена быть может.

Ересь же — выжигают[8]. Как в Испании, к примеру. Царь Иван был наслышан о короле Филиппе, любителе смотреть на огненное действо. Неправильно это: не радоваться надо гибели своих подданных, но молиться за их души, чтобы после мук телесных, очистившись, попали они в рай.

Князь Владимир... Брат двоюродный, кровь родная... Или нет там больше крови, только яд змеиный?

И разума нет. Новгородцы используют князя, как медведя на ярмарке, для забавы да чтобы внимание зевак отвлечь, пока лихие люди кошели с поясов срезать будут.

   — Ересь да измена — обвинения страшные, — надтреснутым голосом проговорил государь. — Их доказать надо.

   — Знаю многое, и проверить можно!

Подьячий задёргался на дыбе, стараясь найти положение тела, при котором хотя бы немного отпустила боль.

   — У архиепископа Пимена дома жёнки-ворожеи проживают, их с северных племён ему собрали. А в Софии Святой, прямо в алтаре, документы спрятаны, переписка с поляками да литовцами.

   — Врёшь! — вскинулся царь.

Измена — грех тягчайший. Но чтобы этой грязью осквернить святая святых? Да люди ли там, в Новгороде Великом?!

Малюта Скуратов принял крик царя на свой счёт, засуетился, совком подхватил углей из жаровни — побольше, с горкой — и высыпал их под ноги заговорщика.

   — Уберите! — завыл подьячий. — Иначе умру, а главного-то вы и не услышите!

Иван Васильевич не пожалел сапога, лично отодвинул пылающие угли в сторону.

   — Неужели что-то ещё знаешь? Хуже того, о чём поведал?

   — Знаю! Господа новгородцы не верят, что в силах человеческих с тобой справиться, про то знаю!

   — Не новость это. Как человеку победить в споре с помазанником Божьим?

   — Не победит человек, так есть же силы сильнее наших!

   — Шведские? Польские?

Дьяк Щелкалов, насторожившись, сделал круг вокруг дыбы, махнул рукой Грязному — слушай, мол, ни слова не пропусти.

   — Не человеческие силы есть! Сказывают, в доме Пимена бес объявился, что вместо государя на Руси править будет!

   — Бояр мне мало, так ещё и бесы...

Иван Васильевич с жалостью взглянул на подьячего. С ума сошёл, несчастный. Вот оно, воздаяние Господне за измену против государя!

   — В темницу его! — приказал царь. — Нам уже всё ясно.

[7] Митрополит Филипп (1507 — 1569), урождённый Фёдор Колычев. Принадлежал к младшей ветви боярского рода Колычевых. Сначала перебрался в Соловецкий монастырь, где был послушником, затем принял постриг с именем Филиппа и стал игуменом. И сам Колычев, и другие знатные постриженники обители употребляли все свои средства на монастырь. В 1566 г. Иван Грозный назначил его Московским митрополитом при условии, чтобы он не касался опричнины и «царского домового обихода». Однако Филипп вы ступал против опричнины, в беседах наедине с царём пытался остановить беззакония, просил за опальных. Царь стал избегать встреч с митрополитом. В ноябре 1568 г. Филипп был низложен Собором епископов, прилюдно обвинён в измене и заточен в темницу Богоявленского монастыря. Вскоре был сослан в отдалённый Отрочь Успенский монастырь, где в 1569 г. был задушен «подглавием» (подушкой) Малютой Скуратовым. В 1591 г. по просьбе братии Соловецкого монастыря мощи Филиппа были доставлены из Отроча монастыря и положены в церкви святых Зосимы и Савватия. А в 1652 г. мощи были положены в серебряную раку в Успенском соборе Кремля около иконостаса.

[8] Смею заметить, что позиция автора не обязательно совпадает с позицией его героев, как положительных, так и отрицательных. (Прим. peg.).