Замок на болотах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хозяин шатра с шумом выдохнул, но по его лицу нельзя было сказать, верит он или нет.

— Отчего вы ехали вместе? — резко спросил он, едва только комес умолк.

— Так ведь, бают, война будет в этой стороне, — улыбнулся, пожав плечами, рыцарь, чувствуя, как, несмотря на жару, по спине сползают капли холодного пота. — А я как раз без работы. Думалось наняться в какое ни есть войско. А девке по дороге со мной было. Так она сказала. Ну, я что? — Казимир гадко усмехнулся, чувствуя себя еще гаже в душе. — Я токмо рад был, авось, думаю, еще чего перепадет. Ну, в благодарность… Да и места все как есть незнакомые, а девка божилась, что знает дорогу… Отчего было не поехать?

Сигирд смерил его новым взглядом. Комес ответил своим, открытым, чуть растерянным и нагловатым, таким, какой и полагалось иметь молодому наемнику, которому все равно, какому хозяину в очередной раз продавать свою шкуру за тусклые монеты. Показалось, или вражий предводитель заколебался? Сколопендра вправду могла для прикрытия найти какого ни есть дурака, с которым ее скорее могли принять за странствующую наёмницу. Если бы не бумага с доносом.

— Так, когда говоришь, вы впервые встретились? — как бы невзначай переспросил Сигирд, впервые за беседу отводя глаза.

Казимир воздел очи горе, занимаясь сложными для такого, как он, подсчетами.

— Третьего дня у Переплютова Брода, — кончив считать, изрек он. Что-то в голосе Сигирда ему не понравилось, но роль была начата, и нужно было играть ее до конца.

— Шибко полюбился ты девке? — незнамо к чему вопросил собеседник. Казимир всей шкурой ощутил надвигающуюся угрозу, но где именно крылась опасность в словах допросчика, уразуметь не сумел.

— Да не особо, — стараясь, чтоб голос звучал, как раньше, ответил он. — Так, любились от сил два раза, да без особой охоты. Уж думали расходиться, как выберемся из Сечи, а тут воины вашей милости нас и того…

— Значит, не особо ты полюбился златоустовой шпионке, — почти ласково промолвил Сигирд, поднимаясь из-за стола и подходя к Казимиру. — А тогда почему она с лица вся спала, стоило мне пригрозить отрубить тебе руки? Какое ей дело до такой швали, как ты?

Казимир изобразил замешательство.

— Да почем мне знать, ваша милость? Може и впрямь полюбился ей, инакше за каким демоном она за мною в Сечь полезла? Вы не меня, ея про то спросите!

— Дозвольте мне, ваша милость, — вдруг обрел голос стражник, который и привел комеса в шатер. — Я все молчал, боялся обознаться, а теперь прямо могу сказать. Врет он, ваша милость, брешет, как кобель. Ить был я в отряде благодетеля моего, Зергина-Мечника, когда встречался он с соседом своим на границе владений. Это годков десять назад было, а только такую рожу как у него, — стражник кивнул на Казимира, — поди забудь. Да и волосы рыжие, а где в наших краях ишшо одни рыжие патлы найдешь, кроме как у старого комеса здешних земель? Велите обыскать его, ваша милость, а я зуб даю — никакой он не Мирка, и не наемник — старого комеса он сын Казимир из Выжиги. Евонной семье шестая часть всех земельных богатств Златоуста принадлежить. Перстень княжий при нем должон быть.

Сигирд еще раз посмотрел на Казимира. По его глазам цвета стали по-прежнему нельзя было прочесть его мыслей, но вот комес не выдержал в сердцах.

— Паскуда ты, паскуда, — чуть приобернув голову к предателю, ровно проговорил он. — Молись, если умеешь, чтобы здесь меня и порешили. А жив буду — из-под земли достану поганца. Честью клянусь, достану, и милости тогда не жди.

Хозяин шатра присел перед Казимиром на край своего стола. Тонкие губы чуть усмехались.

— Горазд ты комедии ломать, твоя милость, — голос его, однако, мог заморозить самое жаркое пламя. — Вчера из замка Русты прибыл гонец, о том, что Выжигский комес конным объявился под стенами, да не один, а в компании с девкой. Девку уже опознали. Сколопендра из Вольницы, что на жалованье у Дозорного приказа состоит, и не столько разбойничает, сколько донесения в королевскую канцелярию поставляет. — Он склонился ниже, приближая свое лицо к лицу Казимира. — Расскажешь все про дела ваши, как есть на этот раз, или придется спрашивать по-другому?

Казимир пожал вывернутыми плечами.

— Этот мерзавец прав, я действительно комес всех здешних земель, — проговорил он после паузы. — Но о чем рассказывать, не знаю. С Калей встретились так, как и описал — я спас ее от трех разбойников, а она вызвалась проводить меня через Сечь, узнав, кто я таков на самом деле. Сам я торопился из дальнего конца страны, получив известия о гибели моего отца и ожидавшем меня наследстве. Ничего я не знаю из того, что тебе нужно узнать, воевода.

— Прикажите позвать Полугривенника, ваша милость, — вполголоса посоветовал все тот же предатель, заглядывая в лицо разозленному воеводе. — Ихние комесы издревле славятся не столько рыжими шевелюрами, сколько бычьим упрямством. Не обойдетесь без палача, точно вам говорю.

— Еще раз вмешаешься в мой разговор, песья морда, сам к палачу пойдешь, — даже не взглянув на своего непрошенного советчика, Сигирд еще раз смерил взглядом глядевшего на него Казимира. — Думаю, ты говоришь правду, — внезапно произнес он, поднимаясь и возвращаясь за стол. — Далеко же тебя носило, твоя милость, если надумал к Русте самолично заявляться. Тебе же лучше, комес. Умрешь безвинным, — воевода кивнул стоящим у выхода воинам. — На место его, привязать накрепко. Девицу к Полугривеннику. Пусть говорит, о чем только вспомнит. Наутро — на кол обоих, — бесцветные глаза сошли с Казимира и обратились к бумагам. — А перед тем объявить, что поймали Златоустовых лазутчиков. Смерть врага вдохновляет воинов. Пусть сдохнут с пользой.

Глава 26

Со Сколопендрой Казимир все-таки успел свидеться. К возвращению комеса, разбойница уже сидела сама, правда немного склонившись набок, словно мешало ей что-то. Пока привязывали его рядом, Казимир молчал, глядя в землю. Стражники его не трогали, даже грубости, присущей на войне, не проявили.

— Чей-та он тебя не приласкал? — выдавила из себя ухмылку Сколопендра, приоткрывая глаза. — Морду твою благородную портить не решилси? Меня-та вишь, как изукрасил.

Казимир уперся затылком в обструганное дерево, горящей кожей впитывая тепло.

— Еще успеет, — он попытался приобернуть голову, чтобы видеть дышавшую рывками Калю. — Сигирд казнит нас на рассвете. А тебя палачу велел отдать. Сейчас. Я…

Сколопендра хрипло рассмеялась, задохнулась, и зайдясь кашлем, долго хрипела и отплевывалась. Потом затихла, так что комес окликнул её снова.

— Жива?

— Што мне станется, — хмыкнула разбойница, передергивая плечами. — Горло токмо печет. Чай, ишшо повоюю, ежели ноги-руки оставлять. Слушай меня, шляхтич, — торопливо зашептала Каля, — Сигирд энтот командует «Мертвыми Головами». Ну, навроде «Скутигеры» Златоустовой, токмо энто боевая кавалерия, таранная. Коняшек ихних видал? А войско? Много чего я об них слыхала, теперя вот довелось свидеться вживую. Лютые они, шибко лютые. Лучшая Хейнрикова хоругвь. Я так думаю, — дергая затекшими руками, продолжила Каля, — паскудники енти через Сечь прошли — иначь откуда бы им появиться позади нашенских хоругвей? Зергина, старого кобеля, работа! Чем хошь поклянусь! Видал его псов серед тутошних?

— Видал, — поморщился Казимир, обводя глазами занимавшихся лагерем воинов. — Есть его люди здесь. Один из них меня узнал и выдал Сигирду.