Славяне и скандинавы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

²⁷ Heусыxин А. И. Дофеодальный период как переходная стадия развития от родоплеменного строя к раннефеодальному, — Средние века, вып. 31. М., 1968, с. 45-63; See К. v. Das skandinavische Königtum des frühen und hohen Mittelalters. Diss. phil. Hamburg, 1953.

²⁸ Неусыхин А. И. Указ. соч., с. 45-63.

²⁹ Дискуссионные замечания Б. А. Рыбакова по положениям А. И. Неусыхина см.: Средние века, вып. 31, М., 1968, с. 54 и след.

Общественные основы культуры и искусства славянских племён

Иными, отличными от Скандинавии были общественные основы культурного и художественного творчества у славянских племен. На протяжении столетий, находясь у границ античной цивилизации и римских провинций в Восточной и Средней Европе, славяне испытывали влияние рабовладельческого общества. Насколько позволяет судить современное состояние исследований, в первой половине I тыс. н. э. славянское общество развивалось более динамично по сравнению с античным, превращаясь во все более действенную историческую силу. Постепенно нарастает натиск этих племен, стремящихся овладеть античным наследием. С начала VI в. все большее количество славян переселяется в Нижнее Подунавье и на Балканы, а к концу VI в. они достигают южной Греции. Значительная часть Венгрии, Семиградье, Словакия, Моравия, Чехия и области между Одером и Эльбой—Заале были освоены славянами не позднее рубежа VI-VII вв. Постепенно славянские племена продвигаются также и на южное побережье Балтийского моря, от Кильской бухты дo устья Вислы30. Шаг за шагом продвигались к Балтике восточные славяне, проходя через земли финно-угорских племен между Чудским и Ладожским озерами, пока не достигли южного побережья Финского залива и далее, расселяясь вдоль Онежского озера, распространились далеко на северо-восток31. Таким образом, область Европы к югу от Балтийского моря со второй половины VI столетия приобретает новый этнический облик. Для истории культуры и искусства стран Балтики последующих столетий эти изменения во многих отношениях имели основополагающее значение. В результате развернувшихся переселений оказались перерезанными сложившиеся пути из Скандинавии на юг. Связи по Одеру и Висле с Подунавьем и Балканами, прежде всего с Византией, теперь осуществлялись в иных условиях по сравнению с существовавшими в первые столетия н. э. С 568 г. в Среднем Подунавье господствовали авары, мощная кочевническая племенная группа. Несколько позднее в южной Польше и на Верхнем Повисленье усилилась племенная держава вислян, а путь через Одер и затем Моравские ворота с 620-х годов вёл в пределы возникшего южнее так называемого государства Само. Это первое славянское межплеменное государство охватывало Силезию, Моравию, Чехию, сербские земли по Эльбе и Заале и часть Лужицы. Торговые связи Скандинавии с Нижним Подунавьем в середине VI в. прервались32 или были по меньшей мере резко ограничены33. Эти исторические изменения были связаны с началом государственной организации и ростом военной мощи, строительством довольно крупных оборонительных систем, установлением верховного права на определённые территории. Требовалось время для того, чтобы скандинавы освоились с этими изменениями, произошедшими к югу от Балтийского моря, и смогли установить какие-то отношения с правителями славянских племен и племенных государств34. Одновременно некоторые области Скандинавии испытывают в VIII в. все более усиливающееся воздействие быстро развивающихся феодальных обществ Меровингской державы и Англии35. Изменение обстановки к югу от Балтийского моря имело далеко идущие последствия для культурного развития всего Балтийского региона в целом. Несмотря на разъединенность племен, с неизбежностью следовавшую из существовавшего способа производства, складывались все более благоприятные условия, прежде всего в силу этнической и языковой близости для развития межплеменных связей внутри славянского мира. В материальной культуре прилегающих к Балтике стран появляются новые веяния, порожденные взаимодействием античного наследия и достижений византийских провинций Подунавья и Балкан с культурами кочевнических степей и арабского Востока, но формирующиеся под воздействием местных потребностей. Выразительный пример такого культурно-исторического процесса - развитие керамического производства у славянских племен. В славянском мире можно выделить две зоны, в которых переход к характерному для античного общества высокоразвитому гончарному производству со свойственным ему многообразием керамических форм происходил различным образом. Одна зона занимала предполье бывших римских провинций к югу от Среднеевропейского нагорья и пересекающих его горных проходов области Верхнего Повисленья и по течению Одера от Моравских ворот до Нижней Силезии. В этой зоне с III в. н. э. зародилось гончарное ремесло, традиции которого были восприняты средневековыми славянскими племенами Силезии и Прикарпатья36 и благодаря переселениям или культурным связям распространились среди племен, живших вплоть до южного побережья Балтийского моря. Здесь эта керамика обрела специфический облик так называемой керамики фельдбергского типа37 (илл. 9). Впервые она стала известна в результате раскопок в Фельдберге (Мекленбург) и получила наименование по этому памятнику. Исследователи назвали эту керамику из-за её высоких технических и эстетических качеств «мейсенским фарфором средневековья»38. С VII столетия фельдбергская керамика производилась прежде всего племенами Средней Померании, между реками Варновом и Парсентой. Благодаря своим достоинствам она получила широкое распространение вплоть до вендских земель в Ганновере, в отдельных случаях до Рейна и в большом количестве на северных берегах Балтийского моря вплоть до Средней Швеции, а также в северной Руси. Весьма вероятными представляются попытки организовать производство этой керамики в местных мастерских зарождавшихся торговых центров Швеции и Дании39. Этот тип керамики подвергся дальнейшему развитию и преобразованию в керамику фрезендорфского типа, появляющегося в Волине с IX в.; короче говоря, фельдбергская керамика стала основой для развития художественно-выразительных видов массовой продукции у многих славянских племен, а также в определенной мере у жителей скандинавских приморских торговых центров и домовых общин.

9. Распространение фельдбергской керамики. 1. Основная область распространения фельдбергской и фрезендорфской керамики. Комплексы и единичные находки фельдбергской и фрезендорфской керамики за пределами основной области их распространения 2. на территории западнославянских племён, 3. на других территориях, 4. предположительная исходная область формирования керамики фельдбергского и фрезендорфского типов. Вторая зона освоения античного наследия охватывает бывшие римские провинции к югу от Дуная, которые начиная с VI в. были подчинены славянскими племенами. С рубежа VIII—IX вв. от Болгарии по бывшему византийскому Подунавью распространяется керамика, оказавшая значительное воздействие на скромную, однако сплошь орнаментированную домашнюю посуду почти всех славянских племен; с X в. она также появляется в Скандинавии, либо в качестве товара, либо, скорее, как тара для других товаров (например, мёда). Эта так называемая позднеславянская керамика широко представлена от Киевской Руси вплоть до прибалтийских земель: низовьев Вислы (Гданьск), Поморья и Гольштейна; она оказала также определенное влияние и на области с ранее сложившейся высокоразвитой традицией гончарного производства, основанной на фельдбергском или фрезендорфском типах40. Распространение керамики благодаря её массовости особенно наглядно выявляет культурные связи славянских племен балтийского побережья и областей, лежащих южнее, а также контакты через Балтийское море со Скандинавией. Кроме того, развитие и распространение керамики ярко показывает, как преломлялись основные эстетические принципы формообразования в массовой продукции, а следовательно, как эта художественная форма воздействовала на стилистические течения в обширном регионе. Связи такого рода имели место, конечно, и в производстве украшений. На ремесленное производство в славянских городищах и торговых центрах Великополыни и Поморья в VIII—IX вв. особое воздействие оказало ювелирное мастерство дунайско-великоморавской области. Височные кольца темпелы офского типа представляют собой прекрасный образец такого воздействия, восходящего к византийской ювелирной традиции41. В различных вариантах, выработанных в Каринтии, Великой Моравии, Польше, низовьях Одера, эти кольца производились на протяжении многих столетий, в некоторых местах удержавшись до высокого средневековья. Наибольшее распространение их относится к X в. В это время в большом количестве они проявляются на Борнхольме и Готланде, а в единичных экземплярах — также на Зеланде и в Сконе42 (илл. 10).

10. Височные кольца темпельгофского типа. Подобным же образом обстоит дело с распространением серебряных коробчатых височных колец43, полулунных колец с ланцетовидными привесками44, с серебряными одежными или поясными застежками45 и подвесками-капторгами. Другие формы украшений, вроде лунниц, служивших одновременно символом женской плодовитости, распространились на Балтику через восточнославянские земли46 (цв. илл. 24).

11. Славянские украшения (справа) и их арабские прототипы

Сюда проникли, были освоены и переработаны также и прямые арабские прототипы многих украшений. К ним относятся зерненые лунницы, височные кольца с полыми коробчатыми бусинами, иногда украшенными зернью, ромбовидные привески, капторги. В странах арабского Востока эти украшения нередко изготавливали из золота, в славянском мире они воспроизводились главным образом в серебре (илл. 11). Роль посредника в передаче этих украшений играл крупный торговый центр на Волге, Булгар, столица Волжской Булгарии47. Импульсы такого рода из арабских стран достигали не только славянских, но и балтских и скандинавских племен. В Бирке, например, в VIII—X вв. широкое распространение получил обычный для арабско-персидских территорий кафтан, отороченный шелковой лентой. Отделка женских сарафанов местного покроя под влиянием арабско-персидского кафтана или, может быть, византийского кавалерийского плаща видоизменяется, причем как в Бирке, так и в Польше и Поморье. Уже в самых ранних могилах Бирки (IX в.) обнаружены остатки вышитых полотняных рубашек (илл. 12). Этот чуждый для Скандинавии вид одежды, очевидно, был позаимствован у восточных славян48.

12. Женская одежда из Бирки (Швеция) — славянского покроя рубаха и платье, скрепляющееся скандинавскими фибулами.

30 Существуют различные концепции происхождения, путей и времени распространения славян, а следовательно, и проблемы славянского расселения на побережье Балтики. Однако к VII в., по мнению всех исследователей, устанавливается положение, рассматривающееся в данной работе. Из многочисленной литературы по славянскому этногенезу отметим: Labuda G. Fragmenty dziejów Slowiańszczyzny zachodniej, t. 2. Poznań, 1964, s. 109; Lowmiański H. Poczatki Polski. Z dziejów slowian w I tysiącleciu n.e.t. 2. Warszawa, 1964, s. 295; Hensel W. Polen; Jażdżewski K. — Archaeologia Polona, t. 2, 1959; Herrmann J. Byzanz und die Slawen am «äussersten Ende des westlichen Ozeans». — Klio, 1972, Bd. 54, S. 309. См. также: Артамонов M. И. Вопросы расселения славян и советская археология. — В кн.: Проблемы всеобщей истории. Л., 1967, с. 29-70; Русанова И. П. Славянские древности VI—VII вв. Культура пражского типа. М., 1976; Гадло А. В. Этногенез восточных славян. — В кн.: Советская историография Киевской Руси. Л., 1978, с. 13-35; Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян. М., 1979; Третьяков П. Н. По следам древних славянских племен. Л., 1982.

³¹ О восточнославянском расселении см.: Седов В. В. Славяне и племена юго-восточного региона Балтийского моря, — Berichte über den II. Internationalen Kongress für Slawische Archäeologie, Bd. I. Berlin, 1970, S. 11 ff.

³² Historia Pomorza, t. I, с. 1. Poznań, 1969, s. 204 ff. О торговых путях и связях между Причерноморьем, равно как Средиземноморьем и Скандинавией в первой половине I тыс. н. э. см. многочисленные работы в Studia Gotica (см. выше прим. 6).

33 Многое здесь остается неясным. Отсутствие византийских золотых солидов со второй половины VI в., по-видимому, вызвано кризисом империи; оно прослеживается и в дунайских землях, и в северном Причерноморье, равно как и в Центральной Европе. См.: Herrmann J. Byzanz, S. 319, Karte; Jurukova J. Les invasions slaves au sud du Danube d'après les trésors monétaires en Bulgarie. — Byzantino-Bulgarica, 1969, t. 3, p. 255-263. Кропоткин В. В. Клады византийских монет на территории СССР [САИ, Е4-4]. М., 1962.

³⁴ На основании изучения материалов культуры VII—VIII вв. Й. Брёндстед пришел к выводу, что от южных германских племен «культурные связи должны были беспрепятственно достигать Швеции за Балтийским морем через заселенные славянами области в Северной Германии», — Brøndsted J. Die groβe Zeit der Wikinger. Neumünster, 1964, S. 18.

³⁵ Этому вопросу в сфере художественного развития особое внимание уделяет В. Хольмквист: Holmqvist W. Germanic Art During the First Millenium A. D. Stockholm, 1955, p. 31.

36 Szydłowslci J. Znaleziska ceramiki siwej na grodisku wczesnosrednio-wiecsnym w Lubomi, pow. Wodzislaw Śl. — Rocznik Muzeum Górnoślqskiego w Bytomiu, Archeologia 7. Bytom, 1970, s. 69-104; Kurnatowska Z. Gloswne momenty w rozwoju wczesnośredniowiecznego garncarstwa polskicgo. — Kwartalnik Historii Kultury Materialnej, 1973, r. 21, s. 435-447; Herrmann J. Tornow und Vorberg. Berlin, 1966.

37 Herrmann J. Siedlung, Wirtschaft und gesellschaftliche Verhältnisse der slawischen Stämme zwischen Oder/Neiβe und Elbe. Berlin, 1968, S. 63. Предпринимавшиеся ранее попытки типологического выведения фельдбергской керамики из примитивных форм, представленных на побережье, неубедительны. См. Vоgеl V. Slawische Funde in Wagrien. Neumünster, 1972, S. 23; Łosiński W. Początki wczesnośredniowiecznego о sadnictwa grodowego w dorzeczu dolnej Parsęnty. Wroclaw, 1972, s. 32. О формировании развитых гончарных форм под воздействием античной традиции у славян уже в VII в. см.: Kurnatowska Z. On the Development of the Early Medieval Ceramics in Poland. - Chateau Gaillard, 1972, t. VI, p. 125.

³⁸ Schuchhardt C. Arkona, Rethra, Vineta. Berlin, 1926, S. 58.

39 Из предположения, что в Бирке производилась славянская керамика, исходит Capelle Т. Die Wikinger. Stuttgart, 1971, S. 37. Минералогические анализы, проведенные по инициативе шведской исследовательницы раннесредневековой керамики Д. Селлинг, показали, что: 1) большая часть керамики, найденной в могильнике, произведена не в Бирке; 2) небольшая часть могла быть произведена как в Бирке, так и в землях на южном берегу Балтийского моря. См. Selling D. Wikingerzeitliche und frühmittelalterliche Keramik in Schweden. Stockholm, 1955, S. 244. Ha недавно открытом торговом поселении IX в. у Лёддечёпинга на Эресунде в 20 км севернее Мальмё, Т. Ольссон предполагает местное производство фельдбергской и фрезендорфской керамики: Оhlssоn Т. The Löddeköpinge investigation I. The settlement at Vikhögsvägen. - Meddelanden från Lunds universitets historiska museum, 1975/1976, n.s., 1976, b. 1, p. 138. В. В. Седов (письмо от 7.10.76) дружески обратил моё внимание на новые результаты исследования распространения фельдбергской и фрезендорфской керамики в северо-западной Руси. Он пишет: «Что касается фельдбергской и фрезендорфской керамики, следует отметить её появление в городах и на поселениях северо-западной Руси. Так, в последнее время С. В. Белецкий выявил в Пскове целый слой IX-X вв. с фельдбергскими и фрезендорфски-ми материалами. Подобные материалы имеются и в Старой Ладоге, Новгороде, Городке на Ловати и в других местах». См.: Горюнова В. М. Новое в исследовании «Городка» на Ловати - КСИА, 1974, вып. 139, с. 74-80. Об исторической интерпретации этих находок см. прим. 119.

⁴⁰ Sсhu1dt Е. Die slawische Keramik in Mecklenburg. Berlin, 1956. О поздне-славянской керамике в Дании см. Ibid., S. 169; для Швеции имеются новые данные. Позднеславянская керамика как будто преобладает на Эланде. Согласно данным М. Стенбергера, на поселении Экеторп в III периоде (XI-XII вв.) широко представлена именно эта керамика: Stenberger М. Eketorp in Öland. Ancient Village and Trading Settlement. - AA, 1973, v. 44, p. 1-18.

41 Comsa M. L'influence romaine provinciale sur la civilisation slave à l'époque de la formation des états. - Romanoslavica, 1968, t. 16, p. 447-460; Čilinska Z. Frauenschmuck aus dem 7-8. Jahrhundert im KarpatenbeckenSlovenska Archeologia, 1975, t. 23, s. 63-96.

42 О византийской традиции в великоморавском ремесле см.: Dekan J. Die Beziehungen unserer Länder mit dem spätantiken und byzantinischen Gebiet in der Zeit von Cyrill und Method. - In: Das Grossmährische Reich. Prag, 1966. О творческом восприятии византийского воздействия далматско-хорватскими ремесленниками см.: Karaman L. Glossen zu einigen Fragen der slawischen Archäeologie. - Archaeologia Jugoslavica, 1956, t. 2, S. 101 ff.

⁴³ Kostrzewski J. О pochodzeniu ozdób srebrnych z polskich skarbów wczesnośredniowiecznych. - SA, 1962, t. 9, s. 160; Fingerlin G. Imitationsformen byzantinischer Körbchenohrringe nördlich der Alpen. - In: Fundberichte aus Baden-Württemberg, 1974, Bd. 1, S. 597-627.

⁴⁴ Kostrzewski J. Op. cit., comm. 43, karta 7.

⁴⁵ Idem, karta 5.

⁴⁶ Idem, karta 17; Кra1оvánszkу A. Beitrag zur problematik der halbmondförmigen Anhänger aus dem 10-11. Jh. im Karpatenbecken - Archaeologiai Értesitö, 1959, t. 86, S. 76-82.

⁴⁷ Вопрос о славяно-арабских связях пока что сравнительно слабо разработан, так как отсутствует документированный материал из арабских стран. Проблема обсуждается в работах: Jakimowicz R. О pochodzeniu ozdób srebrnych znajdowanych w skarbach wczecnohistorycznych.- Wiadomości Archeologiczne, 1933, t. 12. s. 103-138; Szafrański W. Jeszcze w sprawie pochodzenia wczesnopolskiej bižuterii srebrnej. — SA, 1963, t. 10, s. 369-380.