Бхишма застыл, ошарашенный пронзительным холодом ее голоса. У него возникло несвойственное ему желание признаться ей во всем, оправдаться, извиниться за свои действия, совершенные в интересах царства. Он чувствовал себя маленьким и ничтожным перед этой девушкой, державшей себя с таким гордым видом, с такой хладнокровностью не смотря на разыгравшуюся вокруг нее трагедию. Он чувствовал себя негодяем. Ему хотелось вернуть боевой запал, гнев, схватить красотку за узкую талию, вскочить на коня и, подобно героям легенд, быстрее ветра помчаться в Хастинапур. Но он не мог так сделать, он воин старой закалки, благородный кшатрий.
— Выбора у меня нет? Не так ли, о мой господин? Когда регент Хастинапура решает похитить девицу для своего племянника, есть ли выбор у жительниц дальних окраин великой Бхараты? Не волнуйся, мой господин. Мы потерпели поражение, Гандхара пала, как ты и хотел. Я твоя пленница и покорно пойду с тобой и стану невестой твоего слепого племянника.
К удивлению своему Бхишма не смог ничего сказать в ответ. Он направил свой взор куда-то вдаль, к покрытым снегом вершинам гор, и подумал, что вот сейчас удобный случай для девушки вонзить в него кинжал. И все же он не мог заставить себя смотреть на нее, на ее лицо, в ее серые глаза. Быть заколотым такой женщиной — прекрасный способ положить конец его жизни, затянувшейся и опостылевшей. Это в любом случае лучше, чем жить и знать, что на свете существуют такие прекрасные женщины, а ты только можешь похищать их от имени своих недалеких и бессильных родственников, сидящих на троне в Хастинапуре. Его жизнь — это череда битв, предательств, интриг, государственных дел. Он давно уже устал от своего основного, пропитанного кровью, занятия — быть защитником страны, отца, братьев, племянников. Он много сделал для других, но ничего для себя.
Бхишма устал от такой жизни. Но разве найдется во всей Бхарате такой воин, царь, царевич, кто-либо, готовый бросить ему вызов? Он повернулся и направился к двери, каждый миг ожидая ощутить в спине холод клинка. Его даже постигло разочарование, когда этого не произошло, а Гандхари покорно проследовала за ним.
Когда они вышли на веранду, в лицо Бхишме ударил порыв ледяного ветра, заставив его вздрогнуть. Обернувшись, воевода увидел, что Гандхари смотрит на деревянную игрушку, все еще зажатую в его руке. Ее взгляд вызвал у Бхишмы смущение и желание выбросить безделушку, или хотя бы скрыть ее от девушки. Затем он услышал плач. Нет, это плакала не красавица, стоящая рядом с ним. Звук донесся из глубины той комнаты, которую они только что покинули. Гандхари поняла, что он слышал этот плач, и лицо ее не смогло скрыть ни страх, ни ненависть. Бхишма сделал шаг в сторону комнаты, девушка вцепилась в его руку, пытаясь остановить. Внезапно гнев, сдерживаемый долгие годы, вскипел в Бхмшме, и он с яростью оттолкнул от себя Гандхари. Упав, она тут же вскочила, но ее попытки остановить этого невероятно сильного человека не увенчались успехом. Он вошел в комнату.
Рыдания раздавались из-под кровати. Бхишма наклонился, держа перед собой меч, чтобы в случае неожиданного нападения защитить свое лицо. Маленькая ручка протянулась к игрушечной повозке и тут же отдернулась обратно, но Бхимша успел ее поймать и потянуть к себе. Оказалось, что там прятался мальчик лет пяти. Взяв его на руки, воин вынес ребенка на веранду. Весь перемазанный кровью мальчик был почти невредим, лишь небольшая ранка виднелась на левой ноге. Его большие глаза глядели на воина со звериной злобой, с ненавистью, нехарактерной для его юного возраста. Именно в такие моменты Бхишма ненавидел себя. Сравнятся ли тысячи стрел, летящие в него на поле боя, с глазами этого ребенка, пронзившими его доспехи и поразившими в самое сердце. Щадить жизнь мальчишки не было смысла. Бхишму так учили, что покоряя страну, разумнее всего вырезать всех мужчин и увести с собой женщин. Такая мера предотвратит в будущем различные неприятности, такие, как месть. Бхишма буквально слышал голос своего отца, советующий немедленно пронзить мечом крошечное сердце ребенка.
Медленно, очень медленно Бхишма опустил мальчика на пол. Тот сразу же упал, не в силах удержаться на раненой ноге.
— Кто он такой? — спросил у Гандхари Бхишма.
— Это Шакуни, царевич Гандхары. Я знаю, ты убьешь его. Дхарма кшатрия, не так ли? Я наслышана о воинских законах. Но прошу тебя, не делай этого у меня на глазах! — затем Гандхари взмолилась. — Это мой младший брат! Пощади его!
Бхишма стоял в растерянности, переводя взгляд со страдающей, но высокомерной царевны на стонущего у его ног мальчика. Меч в его руке подрагивал. Опустившись на колено перед ребенком, он положил игрушку рядом с ребенком. Юный Шакуни тут же схватил ее и прижал к себе. Бхишма почувствовал, как слезы наворачиваются у него на глазах. Собственная слабость разозлила его, заставив раздраженно оттолкнуть мальчика. Шукуни взвыл от боли.
— Я не буду убивать его! Я вижу, как сильно ты его любишь. Возьми брата с собой в Хастинапур, он вырастет там, среди Кауравов, — произнес Бхишма, презирающий самого себя за то, что уступил мольбам.
Убедившись, что жизнь брата вне опасности, Гандхари облегченно вздохнула. Бхишма стоял и смотрел на них. Ветер усилился, и воевода задрожал от холода. Девушка взяла младшего брата на руки и пошла, запинаясь на каждом шагу. Бхимша протянул руку и отнял у нее мальчика. Когда регент Хастинапура поднял его, Шакуни со всей накопившейся ненавистью плюнул воину в лицо. Бхишма тыльной стороной ладони вытер слюну и пошел вперед, лицо его казалось высеченным из камня.
По пыльной долине Ганги они возвращались в вечный город слонов, в древнюю столицу всей Бхараты, в Хастинапур. Всю дорогу Шакуни безвольно лежал на седле могучего воина, сестра его скакала на лошади и держалась немного позади. На протяжении всего пути думы Бхишмы были посвящены поискам невесты для другого своего племянника Панду, родившегося альбиносом. Усталость, или мысли о продолжении династии Куру ослабили внимание опытного воина, но он не заметил горящей ненависти в глазах мальчика, брата Гандхари. Это была самая страшная ошибка, совершенная регентом Хастинапура за всю его долгую жизнь.
ГЛАВА 1
НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА
— Я найду тебя, Суйодхана, и вытащу из любой крысиной норы, в которую ты забился! Ты трус! Выходи! Я ведь не слепой, как твой отец, я все равно найду тебя и всыплю тебе как следует!
Маленький мальчик спрятался под массивной деревянной кроватью. Он дрожал от страха. Пустая, похожая на пещеру комната, угнетала его. Укрывшись под кроватью отца, в затхлой темноте, мальчик надеялся, что здесь мучитель не обнаружит его. Он чувствовал витавший в комнате мускусный запах благовоний, которыми пользовался его отец. Скорее бы он вернулся!
Каждый день последние полгода происходило одно и то же — двоюродный брат преследовал его, он прятался под кровать и с бешено колотящимся сердцем ждал, когда враг его потеряет к нему интерес. Хотя Бхима был на год моложе, но почти на голову превосходил ростом бледного и худощавого Суйодхану. Бхиме доставляло удовольствие быть жестоким с теми, кто имел несчастье оказаться слабее его. И видом и повадками он походил на деревенщину. Нехватку ума он с лихвой заменял силой и молодецкой удалью.
Суйодхана знал, что толстый кузен будет бродить по дворцовым коридорам в поисках его или его брата.
— Хоть бы он не добрался до Сушасаны! — молился мальчик.
Сушасана был очень проворным и мог взобраться на любое дерево. Все, что мог сделать сильный, но неуклюжий толстяк, так это стоять внизу и бросаться камнями в ловкого брата Суйодханы, корчившего Бхиме рожицы. Меткость Бхимы оставляла желать лучшего, поэтому он не раз разбивал окна, получая за это нагоняи от их сурового деда Бхишмы.
Зная, что Суйодхана очень любит свою сестру Сушалу, Бхима с особым удовольствием обижал ее и заставлял плакать. Суйодхана и Сушасана неизменно бросались по этому поводу в драку со своим толстым кузеном. Если поблизости не оказывалось ни кого из взрослых, стычка превращалось в побоище с пролитой кровью, особенно когда на шум прибегали четверо братьев Бхимы.
Но не драчуна Бхиму Суйодхана ненавидел больше всех. Из пяти своих двоюродных братьев Пандавов, сыновей его скончавшегося дяди Панду, он сильнее других опасался Юдхиштхиры, старшего их них. Шакуни, дядя по матери, не раз говорил с ним об этом благочестивом подростке. Шикуни также много говорил о правах на наследство и государственной политике, но Суйодхана не очень-то его понимал. Зато он откровенно ненавидел явное лицемерие своего самого старшего двоюродного брата, которому было десять лет, почти столько же, сколько и самому Суйодхане. Юдхиштхира вел себя на людях так, что выглядел самым послушным, богобоязненным и невинным мальчиком на свете, но в драке его удары, зачастую наносимые исподтишка, были самыми злобными. Суйодхана мог еще понять любовь Бхимы к дракам, но жестокость его старшего брата была для него необъяснима. В присутствии старших родичей Юдхиштхира был сама любезность по отношении к двоюродным братьям, поэтому его мерзкое поведение, когда они оставались наедине, сбивало с толку детей.
Сколько раз на глазах у своей матери Кунти и тети Гандхари Юдхиштхира нежно обнимал и целовал Суйодхану и Сушасану. Не то, чтобы Гандхари могла это видеть… Она решила, что раз ее супруг слеп, то и ей негоже пользоваться зрением, и надела на глаза повязку. Это, как раз была еще одна вещь, недоступная для понимания Суйодханы. Как можно отказаться от возможности взирать на этот прекрасный мир? Дядя Шакуни как-то сказал ему, что сделала она это, желая досадить и обвинить нашего великого деда Бхишмы, который заставил ее выйти замуж за слепого. Это объяснение еще больше смутило юного Суйодхану. Это значит, что мама, оказывается, не любила его отца, царя Дхритараштру? Однажды он набрался храбрости и спросил мать, правду ли сказал дядя Шакуни про то, отчего она выбрала вечную тьму. Но она в ответ только рассмеялась и ласково потрепала его волосы. Гандхари не ответила ему, но мальчик увидел, как увлажнилась белая шелковая ткань, которой были завязаны ее глаза. Она плакала?
Иногда Суйодхана мечтал, что он родился не царским сыном, а ребенком простых людей. А тут еще Шакуни поведал ему, что матерью дяди Видуры была дворцовая служанка, а отцом — тот же человек, что и у Дхритараштры и Панду.
— Ну и что? — озадаченно спросил маленький мальчик.
Дядя Шакуни ответил, что он поймет, когда вырастет.
— Когда я вырасту…, - разочарованно вздохнул Суйодхана.
Возможно, что тогда у него будет достаточно сил, чтобы дать отпор своему мучителю. А пока он был один, прячущийся в темноте и молящийся о том, чтобы большой и сильный кузен не нашел его.
— Я знаю, что ты прячешься под кроватью отца, сын слепого дурака! Я иду пнуть по твоей тупой голове…
— О Шива! Он нашел меня и сейчас схватит! — сердце Суйодханы было готово выпрыгнуть из груди.