Бросок костей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ОТ АВТОРА

Много лет назад я стал свидетелем зрелища, о котором многие читатели и не слышали, не говоря уж о том, чтобы видели его. То был день грандиозного празднования. Дух торжества не могло ослабить даже жаркое тропические солнце, палящее сверху. Полюбоваться процессией и почтить главное божество храма собралось более ста тысяч человек. В числе преданных присутствовали представители всех каст и всех вероисповеданий. Их пыл завораживал. Как ни странно, величественное празднество устроили в честь человека, у которого, как я был уверен, должно быть весьма мало поклонников, если они вообще были. Храм Маланада (деревня Поруважи в штате Керала) посвящен не кому иному, как самому ненавистному злодею индийской мифологии — Дурьйодхане. Если верить его почитателям, то традиция праздника уходит корнями в глубь веков, к временам событий Махабхараты.

С храмом связана любопытная история. Однажды в деревне появился Дурьйодхана, который разыскивал находящихся в изгнании Пандавов. Испытывая жажду, он попросил воды у одной старухи. Та, не задумываясь, дала ему попить напиток из сбродившего пальмового сока, который как раз несла. Царевич с удовольствием выпил его. Только тогда женщина догадалась, что перед ней воин-кшатрий, сама же она принадлежала к касте неприкасаемых. Она пришла в ужас. Ведь взявший из ее рук напиток кшатрий мог лишиться своего положения. За это он вполне мог убить ее. Однако, женщина не убоялась смерти, и все честно рассказала человеку, просившему у нее помощи. Ожидающую жестокой кары старуху поразила реакция Дурьйодханы.

«Мать!» — сказал он. — «Не существует касты голодных или страдающих от жажды! Блаженна ты, ставящая интересы жаждущего выше своей безопасности!»

Жители деревни поспешили посмотреть на этого знатного человека, так отличающегося от надменных людей из высших каст, которые обращаются с простым народом, как с червями, и от которых бедняки не получают ничего, кроме наказаний. Царевич Хастинапура объявил местным жителям, что построит в их деревне храм, но в нем не будет изваяния бога. Жрецами же храма станут неприкасаемые. По сей день потомки той старухи служат в этом храме. Вместо какого-либо бога, в храме почитают Дурьйодхану. Как младшим божествам там поклоняются жене царевича Бханумати, его матери Гандхари и его другу Карне. Считается, что в этом месте пребывает дух Дурьйодханы, защищающий слабых и бедных. Он отвечает на молитвы обездоленных, нищих, страждущих от болезней и преследуемых сильными мира сего. Дурьйодхана здесь — божество, защищающее угнетенных.

Сперва эта история вызвала у меня недоверие. Хастинапур расположен на севере страны, деревня Поруважи — на южной оконечности Индии, между ними три тысячи километров. Как и зачем тысячи дет назад здесь оказался царевич Дурьйодхана? Ответ на мой вопрос был ошеломляющий, как пощечина. Крестьянин спросил меня, почему Ади Шанкарачарья столько раз за свою короткую, в 32 года, жизнь, путешествовал из Керала в Кедарнатх или в Бадринатх. Это заставило меня, вернувшись домой, обратиться к Махабхарате, эпосу, вдохновляющему многочисленных писателей на протяжении веков. Как только я взглянул на царевича Каурава глазами жителей деревни Поруважи, передо мной появился другой Дурьйодхана, не похожий на интригана, коварного, высокомерного злодея, каким он показан в экранизациях и популярных пересказах эпоса. Вместо этого я увидел предельно честного, отважного, упрямого человека, готового сражаться за все, во что он верил. Дурьйодхана никогда не считал, что у его кузенов Пандавов божественное происхождение. Их необычные заявления на этот счет для современных людей пугающе схожи с политической пропагандой, призванной обмануть доверчивую публику.

Личность Дурьйодханы особо ярко проявляется в случае, когда он в решающий момент делает царем Анги Карну, которого все оскорбляют и унижают из-за происхождения. Царевич Каурав бросает вызов ортодоксальным представлениям о жизни, возводя в царское достоинство суту. Его отношение к Экалавье, нежелание затевать драку из-за Субхадры, храбрость в борьбе с Пандавами и непоколебимая вера в друзей делает Дурьйодхану героем, а не подлым злодеем. Он никогда не оправдывается за свое обращение с Драупади. Но его недостатки и делают царевича человечным и правдоподобным, в отличие от главных персонажей эпоса, которые оправдывают все свои поступки, прикрываясь дхармой, чудесами и божественным вмешательством.

О деяниях Пандавов и Кришны написаны целые хвалебные фолианты. Существует немало известных произведений о Карне и Драупади. Об Арджуне, Бхиме и Кунти есть настоящие шедевры на местных языках. Однако, помимо «Урубханги», пьесы Бхасы на классическом санскрите, посвященной последним моментам жизни Дурьйодханы, и «Гадаюдхи» средневекового поэта Ранны, писавшего на каннада, никто из авторов не выказывал симпатий к наследному царевичу Хастинапура.

«Аджая» — это попытка взглянуть на Махабхарату от лица проигравших в войне. Одно из значений имени Дурьйодхана — «тот, кого трудно победить», так и слово «аджая» можно перевести как «непобедимый». Но в действительности царевича звали Суйодхана. Пандавы использовали унизительное слово «дур», клевеща на своего противника, называя его «тем, кто не умеет владеть оружием».

История Дурьйодханы объединяет в себе истории Карны, Ашваттхамы, Экалавьи, Бхишмы, Дроны, Шакуни и многих других. Эта книга и написана о других. О тех, кого победили, растоптали, оскорбили, о тех, кто сражался, не надеясь на божественное вмешательство, о тех, кто верил в справедливость своего дела. Книга «Аджая» — мой запоздалый ответ тому крестьянину, поставившему меня в тупик своим простым вопросом в тот день, когда процессия, чествующая Суйодхану, двигалась по зеленым полям Поруважи. Ведь если их божество был злым человеком, почему же великие люди, такие как Бхишма, Дрона, Крипа, да еще и вся армия Кришны, сражались на его стороне?

ПРОЛОГ

ГАНДХАРА

Хлестал сильный ливень, когда воевода вошел во дворец. Внутри, если не считать звука падающих струй воды, стояла тишина. Воевода, с замершим от тревожного предчувствия сердцем замер у деревянной лестницы. Лужицы воды у его ног образовали причудливые узоры, окрашенные в красноватые оттенки и хорошо видные на холодной белизне мраморного пола. Поправив доспехи, воевода скривился от пронзившей его острой боли. Он истекал кровью, но стоял прямо, даже гордо. Многочисленные раны не смогли согнуть его высокое могучее тело. Ворвавшийся через окно холодный ветер, дующий со стороны далеких заснеженных вершин, взъерошил длинную темную бороду воина и, как будто, вонзил в него тысячи ледяных осколков. Сын протяженной долины священной Ганги, он не привык к труднодоступным горным районам и вечно покрытым снегом перевалам. Холод проникал до самых его костей. Рука воеводы сжимала меч, за последнюю мухурту лишивший жизни десятки людей.

Его люди почтительно стояли в нескольких шагах от него. Дождь утратил свою ярость, он уже просто моросил. Но потоки воды все еще стекали с крыши, сливаясь местами в бурные водовороты, чтобы затем устремиться вниз по склону, и, где, минуя пыльную равнину, присоединиться к водам, питающим собой море. С собой дождевая воды уносила кровь безымянных воинов, защищавших город в горах. Тех, кто не спас Гандхару.

Сверху донеслись приглушенные рыдания. Стоявший неподвижно воевода нахмурился. Где-то прокукарекал петух, разбудив всех немедленно закудахтавших кур. Из-за крепостных стен донесся голос уличного торговца, перечисляющего свои товары, мимо проехала повозка, запряженная волами. Колокольчики на шеях животных позвенели и вскоре стихли вдали.

Едва поставив ногу на первую ступень лестницы, воевода остановился. Что-то привлекло его внимание. Он с трудом наклонился и поднял вещицу с пола. Игрушка, маленькая деревянная повозка со сломанным колесом и уже засохшим пятном крови сбоку. Вздохнув, воевода начал подъем. Ступени досадливо застонали и, как по сигналу, рыдания прекратились.

Длинная веранда тянулась далеко и исчезала во тьме. Пошел снег, белые хлопья упали на скамьи, стоящие в коридоре, придавая им необычные формы. Воевода медленно шагал, стараясь не наступить лежащие повсюду тела. В левой руке он держал сломанную детскую игрушку, в правой — меч с изогнутым клинком. Снег был ненавистен ему, как и холод, характерный для горной местности, он жаждал вернуться в залитые солнечным зноем равнины своей родины. Скорей бы покончить с этим делом и оказаться на берегу Ганги!

Воевода остановился, чтобы прислушаться. Послышался шорох одежды. Похоже, его кто-то поджидает. Покрытое ранами тело напряглось, игрушка в руке показалась отлитой из тяжелого металла.

«Зачем я ее поднял?» — недоуменно подумал воин, но выбрасывать игрушку не стал.

Кончиком меча воевода толкнул приоткрытую дверь и вошел внутрь. Глаза быстро привыкли к темноте, и он увидел ее, пытающуюся скрыться в тенях, царивших в комнате. Она сидела, обхватив руками колени и опустив глаза. Усталая и покорная судьбе. Напряженные мускулы воеводы немного расслабились, он устало вздохнул.

«Хвала богам, на сегодня кровопролитие окончено!»

Масляная лампада не столько разгоняла тьму, сколько усиливала ее за пределами досягаемости тусклого света от дрожащего фитилька. Воевода поднял лампаду, и золотистый свет упал на девушку, наделенную изысканной красотой.

«Моя судьба — нести несчастье таким прекрасным творениям богов», — с неожиданным гневом проговорил он про себя.

Суровый воин проклял тот день, когда поддавшись порыву, принял обет безбрачия ради того, чтобы отец его утолил свою страсть. Поступок этот сделал многих женщин несчастными, некоторым буквально разбил жизнь.

«И сегодня к ним добавится еще одна…», — мелькнула полная отчаяния мысль.

Затем он печально усмехнулся, думая о превратностях судьбы. Ему, давшему клятву никогда не жениться, приходится охотиться за женщинами и проливать из-за них кровь.

Отбросив мрачные мысли, мужчина изящно поклонился красавице, сидящей перед ним.

— Я Гангадатта Деваврата, регент Хастинапура! Возможно, ты знаешь меня под именем Бхишма. Я пришел сюда, чтобы отвезти тебя к моему племяннику Дхритараштре, наследнику трона, и выдать за него замуж!

Тишина была ему ответом. Бхимше пришлось отвести свой взор от пары прекрасных серых глаз, пылающих, как огонь. Долгие годы ему будут вспоминаться эти горящие глаза, даже когда они будут сокрыты от всего мира. Девушка так жалостливо всхлипнула, что сердце закаленного в сражениях воина сжалось. Взяв себя в руки, она встала перед Бхишмой и, подняв голову, с достоинством ответила:

— О, великий Бхишма, надеюсь, ты встретил в Гандхаре достойный прием. Прости, что отец мой не смог тебя поприветствовать. Я, Гандхари, царевна Гандхары, приветствую тебя от его имени, регент Хастинапура!