- Тихо, моя хорошая, тихо! Успокойся! - ворковала над ней женщина и не представляла себе, как помочь бедной племяннице.
Наконец, сил на рыдания больше не осталось и Лина затихла на коленях у Медеи. Та молча поглаживала ее по голове, приговаривая, что все будет хорошо. А что она еще могла ей сказать?
- Почему так, тетя? - всхлипнув, спросила девушка, - Почему?
- У нас, ткущих, всегда сложная судьбы, моя девочка, - тихо проговорила Медея, - Мы меняем чужие судьбы, и получаем в ответ вот такое. Мы никогда не бываем счастливы, понимаешь. Реальность не прощает вмешательства.
- И что мне теперь делать? - едва слышный шепот был полон тоски, - Я же так люблю его!
Женщина тихо вздохнула.
- Не знаю, девочка моя. Просто не знаю.
Она подняла свою племянницу со своих колен и вытерла ей слезы. Девушка всхлипнула снова, но Медея жестко ее встряхнула.
- Но самое главное - прекрати истерику. Сейчас ты ничего не решишь. Надо как следует все обдумать…
- Что тут обдумывать? - Лина прижала ладонь ко рту, чтобы снова не расплакаться.
Женщина ее еще раз встряхнула и ударила по щеке.
- Прекратить! Ты правнучка Циклаури, а мы слишком сильные для бабских истерик! Марк любит тебя и это главное! А любовь такого, как понтифик, очень дорогого стоит!
Девушка зло на нее взглянула:
- Это унизительно. Мне не нужна любовь, которую я сама же и…
Она не могла найти подходящего слова для того, что сделала.
Медея вздохнула и погладила Лину по голове.
- Я знаю, что унизительно, знаю. По себе знаю, - качнула головой, то ли подтверждая свои слова, то ли жалея себя, но затем твердо взглянула на племянницу, - У тебя есть два варианта, Алина. Ты можешь жить, как и раньше, ничего не рассказывая понтифику. Он тебя любит, ты его тоже. Какая разница, изменяла ты его жизнь или нет? Либо ты можешь все ему рассказать. Это будет честно. Все-таки привороженную любовь сложно назвать настоящим чувством. Но, - словно принимая какое-то внутреннее решение, Медея встала, - мое личное мнение - ты будешь полной дурой, если ему об этом скажешь. Совесть - вещь иной раз неплохая, но подумай, что ты теряешь из-за желания быть честной? И действительно ли готова все потерять?
…
Гюнтер прекрасно понимал, что лишний раз показываться перед бывшими соклановцами ему не стоит. И поэтому сейчас, поднимаясь по лестнице на четвертый этаж комфортабельной высотки на Баррикадной, он втайне беспокоился, что друг может его все-таки выдать.
Короткий звонок в дверь и навстречу вышла симпатичная невысокая девушка в футболке и легких брюках. Русые волосы обрезаны в задорную стрижку, большие голубые глаза смотрели с улыбкой, на курносом носике - россыпь забавных веснушек.
- Здравствуй, Алиса, - поздоровался с ней Гюнтер, - Елиазар дома?
Девушка мигом помрачнела, нахмурилась. Чуть оскалилась, демонстрируя удлинившиеся клыки.
- Он велел никого не впускать! Особенно тебя!
Парень фыркнул и фальшиво рассмеялся.
- Да мало ли, что он приказал тебе. Ко мне это не относится!
Сделал шаг вперед, но Алиса встала на его пути, закрывая вход в квартиру.
- Гюнт, не надо! - вампирка попыталась было протестовать, но парень с силой шарахнул ее об стену и шагнул в квартиру. Оглянулся назад, словно убеждаясь, что девушка сильно не пострадала. Увидел, как она, морщась, дотронулась до затылка и сочувственно проговорил:
- Малыш, он приказал тебе меня не впускать? Ты именно это и сделала. Я вошел сам, так что к тебе претензий нет, - Гюнтер огляделся по сторонам, оценивая мебельное убранство прихожей, - Так, когда он будет?
Елиазар приехал домой через полтора часа. Открыл квартиру своими ключами и насторожился, увидев на вешалке чужую куртку.
Алиса вышла к нему бледная как мел, но с широченной улыбкой на лице. Она наигранно весело поинтересовалась, как у него дела, взяла из рук его пальто и повесила рядом с чужим.