Золото апачей (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Совладав со страхом, он поехал дальше, не так быстро, как прежде, но с твердой решимостью исполнить задуманное. Солнце достигло зенита, было жарко, как никогда прежде. Он почувствовал головокружение, огненно-красная пустыня заплясала у него перед глазами. Синие вершины, спускающиеся вниз зелеными склонами, вздымались из песка, но он знал, что это всего лишь обман его собственной фантазии, и не разрешал себе поддаться ему. Он снова выпил немного воды, а затем напоил животных, рискуя остаться совсем без запасов, после чего продолжил путь. Ветер поднимал облака пыли, забивая глаза и нос, обжигающие, подобно горячему пеплу. Лошадь устало вздохнула, мул едва тащился, опустив голову. Солнце сияло сквозь марево, подобно расплавленному металлу.

   Лошадь начала спотыкаться; наконец, Чарльз спешился и пошел рядом, испытав нечто вроде облегчения от ходьбы. Тщетно искал он взглядом синие горы в клубах горячей пыли, пока не оставил этих попыток. Он прекрасно понимал, что жизнь его в опасности, но предпочитал об этом не думать, черпая упорство из глубокого колодца, заложенного в нем самой природой. Он обладал бесценным качеством идти наперекор судьбе даже в том случае, когда поражение кажется очевидным, а потому, надвинув шляпу на глаза, упрямо двигался вперед, сверяя направление по компасу.

   Солнце перевалило зенит и стало спускаться. А когда исчезло на западе, палящий зноем день уступил место ночи. Мгла и прохлада оказывали живительное воздействие, но мальчик по-прежнему находился в пустыне, где не было ничего живого, за исключением кактусов. Воды осталось мало, он дал ее совсем немного животным, хотя они печально смотрели на него большими глазами, а затем лег спать, закутавшись в одеяло.

   Утром он проснулся с ясной головой, но пересохшим горлом и ноющими суставами, и возобновил движение по серой пустыне. Вскоре солнце снова поднялось в зенит и превратилось в обжигающее пламя, но упорство Чарльза Уэйна придавало ему мужества. Он был охвачен жаждой битвы, он противостоял пустыне, и он был намерен одолеть ее, и эта победа была бы тем более значима, что ему противостоял могучий противник. Он знал, что это нелегко, но был готов к трудностям.

   Шли часы, маленькая песчинка, бывшая человеком, все еще боролась с безбрежной пустыней, наклонив голову, передвигаясь медленнее, чем накануне, но с духом твердым, как прежде. За ней следовали животные - лошадь, а за ней - мул.

   Солнце взошло в зенит и перевалило за полдень; снова жара и блики. Чарльз опять видел миражи, - горные склоны, покрытые соснами, зеленую траву и воду. Но, стоило смахнуть песок с глаз, и он вдруг понял, что они - реальность; горы были где-то там, и они отказывались исчезать, но отказывались и приближаться, неподвижно застыв в ожидании его прихода. Животные подняли головы и ускорили шаг; а потому, даже если бы он и сомневался в себе, то сомневаться в инстинкте более сильном, чем его собственный, не приходилось.

   Чарльз почувствовал приближение победы и воспрянул духом, предвкушая торжество над неизмеримо более сильным врагом. Эта близкая победа предвещала в дальнейшем новые, еще более славные.

   Но хотя он и ускорил движение, синие горы, казалось, не приближались; они возвышались вдали; марево скрадывало расстояние, и Чарльзу казалось, что одна миля превращается в десять. Почва становилась зыбкой и волнистой, ноги погружались в песок. Он переложил вещи на лошадь, а сам попробовал ехать на муле, но животное, измученное жарой и жаждой, так сильно спотыкалось, что он спешился и снова возглавил маленькую, утомленную, покрытую пылью вереницу. Затем, когда солнце начало клониться к закату, с юга налетела песчаная буря, окутавшая его и животных темнотой и удушьем. Он сопротивлялся, твердо решив не уступать, но шатался все больше и размахивал руками, словно слепой. Он стал падать духом. Снова и снова, собирая оставшуюся волю в кулак, он заставлял себя двигаться вперед, пока, наконец, не упал без сознания на песок.

   Когда Чарльз вернулся из страны туманов, в которую так внезапно перенесся, он удобно лежал на спине, головой на чем-то мягком, а перед глазами у него было высокое черное небо, по которому совершали свой одним им ведомый путь далекие луны и звезды.

   - Ха! Наш юный друг наконец-то пришел в себя! - отчетливо произнес веселый голос. - Откроем-ка флягу, с твоего позволения, Джедедайя, и посмотрим, как ему понравится глоток чего-то чистого и прекрасного. Конечно, это не дары Флоры "из глубины заветного подвала", но это нечто лучшее, а именно - свежая вода.

   Мальчик резко сел. Перед ним располагалась невысокая фигура профессора Лонгворта, его губы расплылись в широкую улыбку под огромным пробковым шлемом, в правой руке он держал флягу с водой, а за ним возвышался длинный силуэт Джедедайи Симпсона.

   - Можете пить сколько угодно, мой мальчик, - сказал профессор, - поскольку, пока вы находились в бессознательном состоянии, нам удалось влить в вас немного воды, так что теперь она вам не повредит.

   Чарльзу не нужно было повторять дважды; он припал к фляге и почувствовал, как жизнь возвращается в его тело.

   - Ваше счастье, - заявил профессор, - что мои научные изыскания повели меня в этом направлении. Вы почти добрались до земли обетованной, от деревьев и воды вас отделяла едва миля. Инстинкт, присущий вашим животным, продолжал вести их, так что когда мы нашли вас и принесли сюда, то обнаружили их пасущимися на склоне не далее пятидесяти футов от того места, где вы сейчас лежите.

   - Профессор, - с благодарностью произнес Чарльз, - вы спасли мне жизнь, и, конечно, мне нечем расплатиться с вами, если, конечно, мне когда-нибудь не представится случай спасти вашу.

   Профессор усмехнулся.

   - Не будем об этом, - сказал он. - Но это доказывает, что мы, ученые, иногда оказываемся лучшими путешественниками, чем вы, всю жизнь проводящие среди этих равнин. Точные знания, основанные на математике и наблюдении за процессами, происходящими в природе на протяжении тысяч лет, нельзя сбрасывать со счетов.

   - Я с вами совершенно согласен, профессор, - смиренно произнес Чарльз.

   Профессор Лонгворт, магистр гуманитарных наук, доктор философии и т.д., сел на поваленный ствол, поправил очки и критически осмотрел мальчика.

   - Мне кажется, мой юный друг, - сказал он, - что вы не выбрали прямой маршрут в Сан-Франциско, каким, по вашим словам, собирались отправиться. Из Феникса туда ведет железная дорога, вы же выбрали длинный, жаркий, утомительный и, как вам теперь должно быть известно, смертельно опасный путь.

   Чарльз покраснел. Он был правдив, и не желал лгать, даже в мелочах, в сложившихся обстоятельствах; еще менее ему хотелось быть уличенным во лжи. Он немного поколебался, а затем решил, что лучше будет сказать правду, пусть и не до конца.

   - Я сказал вам не все, профессор, - произнес он. - На самом деле, имея много свободного времени и кое-что еще, я решил перебраться через горы. Всякий раз, когда человек что-то преодолевает, он становится взрослее, а потому, по веской причине или без, я и оказался здесь. Вот и все.

   - Вполне достаточно, - с иронией сказал профессор. - Я тоже когда-то был молод, и, тем не менее, молодые люди не перестают меня удивлять. Вы рискуете своей жизнью, чтобы отыскать то, что отыскать у вас нет ни единого шанса из тысячи. А если бы и нашли, то это была бы нелепая случайность, в то время как я вооружен точными научными знаниями и математикой, которые неизбежно приведут меня к результату; единственное сомнение остается относительно характера этого результата, но это придает моей экспедиции очаровательную тайну.

   - Я снова вынужден признать вашу правоту, профессор, - смиренно сказал Чарльз.

   Профессор Лонгворт сердито взирал на него некоторое время сквозь свои большие очки, после чего снова заговорил.

   - Во всяком случае, мы здесь. Пустыня пройдена, вода для питья имеется, в горах полно дичи, так что жизнь продолжается. На сегодня хватит. Ночь только-только наступила; если вы отведаете немного того, что приготовил Джедедайя, а затем ляжете спать, то к утру полностью восстановите свои силы.

   Эти слова показались Чарльзу добрым советом, и он собирался последовать ему, лениво наблюдая, как профессор разбирает свои вещи. Он лежал на мягких сосновых ветвях, его голова покоилась на седле, покрытом одеялом. Команда профессора состояла только из него и Джедедайи Симпсона, а также нескольких животных. Глядя на его вещи, Чарльз вынужден был признать, что ученый, по всей видимости, более приспособлен к путешествиям, чем он сам.

   Однако признание очевидного нисколько не уязвило его. Он испытывал необыкновенный комфорт, равно тела и ума. Он лежал на склоне горы, в сосновом лесу. Внизу и далеко-далеко простиралась серая пустыня, по-прежнему враждебная, но уже бессильная повредить ему. Здесь было много травы, густой и сочной, в отличие от обнаженной земли пустыни, а когда он прислушался, то услышал самый замечательный звук, какой только может услышать человек, миновавший раскаленные пески, - журчание воды.

   Взошла луна, и он увидел в ее свете маленький водопад; ручеек, который он мог бы перешагнуть, падал отвесно вниз в зияющую пропасть почти в фут глубиной. Ручеек не боялся пропасти, он струился живым серебром, и представал измученным глазам человека, одолевшего пустыню, потоком жизни. Впрочем, он таким и был!

   Несмотря на усталость, Чарльз никак не мог уснуть. Он был глубоко благодарен профессору, и чувствовал себя в долгу перед ним. Тем не менее, он не видел, как может расплатиться с ним, за исключением одного-единственного способа. Он мог бы рассказать ему о том, что ищет, и пригласить его с собой в качестве партнера; дальнейший путь они могли бы проделать вместе. Но он колебался, поскольку ум профессора, как ему казалось, был занят другим, и его предложение могло быть отклонено. И пришел к выводу, что лучше подождать.