– Оно все в символах, – проговорил он. – Взгляни-ка сюда. – И бросил пакет Брайану.
Тот поймал его. Несмотря на то, что одеало находилось в пакете, исходивший оттуда запах нельзя было спутать ни с чем. Он, казалось, заполнил весь его мозг. Точно так же, как в доме Рекса, этот запах вызывал у него желание что-то сделать, но только теперь это желание усилилось – возможно, в сто, в тысячу раз…
Брайан вернул пакет Пукки.
Запах исходил не только от одеяла. Клаузер осмотрел тележку. На ней были сложены пакеты с одеждой бомжа и еще какой-то мешок с веревками. Все эти предметы источали сильный запах.
Брайан подошел к койке и нагнулся над ней. Бездомный тоже обладал запахом, хотя и не таким сильным, как его вещи.
Мужчина, по-видимому, почувствовал присутствие посторонних. Его веки дернулись, глаза открылись, и он медленно повернул голову.
– Кто вы такие? Вы полицейские?..
Пукки вздохнул.
– Надо было все-таки выключить неоновую лампочку над дверью. Здравствуйте, мистер Джеймс. Меня зовут инспектор Чанг. А это – инспектор Клаузер.
Брайан коротко кивнул.
– Как вы себя чувствуете, мистер Джеймс?
Мужчина медленно заморгал, как будто ему было трудно перемещать веки.
– Я жив, – сказал он. – Уже неплохо. А где… мой ребенок?
– Здесь в больнице, – сказал Пукки. – С ним все хорошо. Вы что же, утверждаете, что это ваш ребенок?
Эгги посмотрел сначала на Пукки, затем на Брайана.
– Да, – ответил Эгги. – Принесите мне моего мальчика, или я засужу вас, придурки!
Пукки покачал головой:
– Личность ребенка должна проверить служба защиты детей.
Эгги попытался сесть. Он, по-видимому, был удивлен, что едва может пошевелить левой рукой. Увидел наручник, затем так резко дернулся, что загрохотала кровать.
– Нет! Не приковывайте меня цепью, не приковывайте меня цепью!
Не приковывайте меня цепью… Странная реакция на наручники у человека, уже имевшего судимость.
Эгги не сводил широко раскрытых глаз со своего закованного в наручники запястья.
– Пустите же меня, – прошептал он. – Принесите мне мальчика и отпустите. Ради всего святого!
– Мы не можем этого сделать, – сказал Брайан. – Мистер Джеймс, скажите, зачем вы нарисовали эти картинки на своем одеяле?
– Я ничего не рисовал! Отпустите меня, не сажайте на цепь, не приковывайте меня цепью, пожалуйста! Отпустите меня, иначе Хиллари узнает, что я не смог ничего сделать.
Брайан посмотрел на Пукки, но тот лишь пожал плечами.
– Хиллари, – повторил Брайан. – А что, эта Хиллари и есть мать ребенка?
Эгги яростно закачал головой. Его дыхание участилось.
– Мамочка – это чудовище.
Клаузер чувствовал, как у него похолодело внутри. Ребенок, бомж, чудовища – все они были связаны, все являлись частью его прошлого.