Второй шанс… он получил второй шанс поступить правильно, все исправить в своей жизни…
Эгги внезапно почувствовал, как его окрыляют надежда и непреодолимая любовь к жизни. Он направился к эскалатору, который должен был вот-вот поднять его на поверхность.
А затем ребенок заплакал.
Это был не мягкий, приглушенный плач только что проснувшегося дитя, а скорее вопль недовольного. Очень громкий и пронзительный. С десяток людей на платформе, которые шли своей дорогой и не смотрели на него, теперь дружно повернулись в его сторону.
Ребенок снова заплакал.
Может быть, он хотел есть? Ребенок как ребенок, но Эгги сразу понял, как это выглядело со стороны: какой-то грязный бомж несет ребенка, завернутого в вонючее одеяло.
Эгги увидел, как многие сунули руки в карманы и достали сумочки, после чего у каждого в руке оказался сотовый телефон.
Он повернулся к эскалатору.
Навстречу вышла какая-то женщина.
– Остановитесь!
Эгги бросился бежать, стуча почти новыми ботинками о металлические ступени эскалатора. Позади он расслышал аналогичный стук – за ним пустились в погоню.
Первый эскалатор поднял его на основной этаж станции. Еще один эскалатор, и он уже мог оказаться где-то на улице. Здесь людей было больше, все разъезжались по домам из баров или после поздних смен.
– Прочь с дороги!
Эгги побежал, схватив мешок с ребенком обеими руками. Ноги его не слушались. Он был уже на пределе.
– Остановите его! – кричали позади. Большинство людей расступались, но один человек, совсем еще молодой, преградил ему дорогу.
Эгги замедлил бег, затем попытался свернуть влево.
Его нога зацепилась за одеяло – оно скользнуло по гладкому полу, и через секунду Эгги уже был на полу. В голове промелькнула единственная мысль: защитить ребенка.
Затылком Эгги ударился о мраморный пол, и перед глазами мгновенно все почернело.
Ночь свидания
Из комнаты Мамочки доносились едва слышные, но красивые звуки фортепиано. Внутри не горело никаких свечей и лампочек: там царили темнота и музыка. На выступе перед ареной собирались люди, державшие в руках факелы, которые в непроглядной черноте пещеры мерцали, словно большие звезды.
Рекс в одиночестве стоял на покореженной палубе судна. В руках у него была плетеная корзина с подарком для Мамочки. Сегодня вечером ему предстояло стать мужчиной.
Все произошло так стремительно… Они с Пьером и Слаем приволокли в Дом начальника полиции с ее дочерьми. Шеф сообщила им множество имен. Они даже смогли распечатать фотографии этих преступников на компьютере миссис Зоу. Так что теперь солдаты будут точно знать, каких именно людей нужно ловить и убивать.
Из мужа шефа полиции уже готовили тушеное мясо. Из большей части. Его голова находилась в плетеной корзине. Мамочке всегда нравились мозги…
Как только Рекс закончит церемонию с Мамочкой, им со Слаем нужно будет подумать над тем, как лучше использовать Зоу, чтобы заманить преступников в ловушку. Первенец позволял тварям жить, но Рекс не собирался этого делать. Как только с теми, кто знал о Детях Мэри, будет покончено, народ Рекса станет еще более неуловимым.
Хиллари хотела, чтобы род не прекращался, и Рекс полностью разделял это мнение. Она сказала, что единственный способ сделать это – дать жизнь новой королеве. Потом еще одной, и так далее. Единственный способ произвести новую королеву, по ее словам, заключается в том, чтобы король спарился со старой королевой.
Рекс – король, и в этом было все дело. Но у короля, помимо прочего, должна быть и корона, не так ли? Возможно, кто-нибудь мог бы сделать для него корону – ведь построили же эти удивительные туннели. Неужели никто не может изготовить какую-то пустячную корону?
Он нервничал. Раньше у него еще не было секса. Он ведь правильно все понял?
Из каюты Мамочки вышли двое в белом. Они встали по обе стороны от двери. У левого охранника на голове была маска дьявола. Правый носил маску Усамы бен Ладена.
Оба подали условный знак, махнув руками Рексу.
Собравшиеся на выступе ждали, когда он войдет. Король медленно повернулся и, подняв голову, вглядывался в освещенные светом факелов лица своих сородичей. Все собрались здесь. Теперь настало время дать Первенцу понять, что все вокруг принадлежит Рексу, только ему одному.