Клейтон подумал и почесал за ухом:
— Сначала должен убедиться, что никто за мной не наблюдает. А еще я не могу вот так взять и бросить свою работу, иначе Магнус что-то почует, э? Я устраню обрывы проводов на южной стороне острова, потом буду ездить запускать проверку линий и ловить момент, когда останусь на посту охраны один.
Тим закатил глаза.
— Слышь, дед, и как долго ждать, э?
— Закрой варежку, сынок, — сказал Клейтон. — Я увезу вас с острова. Как только дозвонюсь, через три часа Гэри будет здесь. А вы сидите и не высовывайтесь.
Клейтон отдал Тиму остальные пожитки, вышел и запер за собой скрежетнувшую дверь. Сара и Тим понесли одеяла, ящик и обогреватель к алтарю.
Тим остановился у алтаря и опустился на колени, низко склонив голову в безмолвной молитве.
— Вот уж ни за что б не подумала, что ты верующий, — проговорила Сара.
— Пользуюсь тем, что дают, — ответил Тим. — Включая вуду. Есть цыпленок для жертвы?
Сара покачала головой.
— Ну, тогда ничего не остается, кроме этого.
Сара была не против подождать, пока он закончит.
2 декабря, 08.23
Джеймс Гарви натянул парку «Отто Лодж». Радостно насвистывая «Ковбоя» Кида Рока, он зашнуровал снегоступы и двинулся к коровнику. Буря не буря, а работать надо.
Утреннее солнце ярко било сквозь летящий снег и искрилось на широких снежных полях. Еще несколько дюймов подвалило за эту ночь, подумал он, а Клейтон наверняка уже проторил и укатал дороги и колеи. Как управится с утренними хлопотами по хозяйству, они со Стефани могут прокатиться на санях разок-другой вокруг острова.
Он зашагал к коровнику, до которого было двадцать пять ярдов, но остановился, заслышав жалобный скулеж собаки. Джеймс пошел на звук, завернул за угол дома и увидел Муки, собаку Свена, сжавшуюся в комок и дрожавшую всем телом.
— Боже мой, Муки… что с тобой стряслось?
Левое плечо бедняжки было распорото и залито кровью. Левую лапу она держала на весу, словно не могла от боли опираться на нее. Длинная глубокая рана на лбу сочилась кровью. Снег набился в шерсть, на усах белели ледяные комочки. Муки подковыляла к Джеймсу и привалилась к человеку. И заскулила еще громче.
Джеймс осторожно смел снег с ее мордочки.
— Успокойся, девочка, все хорошо.
Ответом было низкое, злое рычание, вырвавшееся из закрытой пасти. Джеймс отдернул руку: а вдруг бешенство?
И тут понял: Муки рычала не на него. Она рычала на нечто, бывшее там, на пастбище. Он вгляделся через сверкающий снег и увидел что-то черное, белое и красное. Нет, что-то было черным и белым, а красным был снег.
Красным от крови.
Мертвая корова. Одна из его коров? Разве волку по силам приплыть с Большой земли? Броситься на корову, искалечить ее и убежать? Джеймс поднял руку козырьком ко лбу, пытаясь хоть немного заслонить глаза от яркого снега и солнца. Может, она не мертвая — лежащая корова вдруг как-то неестественно дернулась.
Из-за туши вдруг показалась голова. Джеймс смог разглядеть лишь черно-белую шерсть, измазанную красным — свежей кровью коровы. Трудно определить на таком расстоянии, но голова эта выглядела… странно.
— Что еще за чертовщина? — пробормотал он, еще больше прищурив глаза. На волка не похож. Муки тоже этот зверь поранил?
Туша коровы загораживала второе существо. Единственное, что разглядел Джеймс, — большая, странной формы голова волка.
И тут волк поднял свой гребень.
Джеймс моргнул несколько раз, его мозг пытался зарегистрировать то, что увидели глаза. Гребень, поднимающийся из головы. Волк чуть повернулся, на краткое мгновение показав Джеймсу полоску ярко-желтой кожи с красновато-оранжевыми подтеками.
«Это точно не волк. И это, мать ее, уж точно не корова».