– Сначала – инъекции. Но потом я добилась прогресса и смогла поместить ее в полые желатиновые капсулы. Все равно что пить смесь, но капсулы принимать удобнее, и дозировка точнее. Капсула попадает в желудок, быстро растворяется и выпускает набор генетически усовершенствованных вирусов. Они сразу попадают в мозг и относительно быстро встраивают свою полезную нагрузку, гены, в клеточные хромосомы. А те стремительно запускают экспрессию.
Дэш помолчал, обдумывая ее слова.
– А тебе удалось устранить негативные эффекты?
– В основном, – тяжко вздохнула Кира.
– В каком смысле?
– Я потеряла способность испытывать эмоции. Я превратилась в аналитическое устройство. Мыслительная деятельность в чистейшей форме, лишенная предвзятости или эмоциональной нагрузки. Я проводила эксперименты в своей квартире, – пояснила она. – Заперлась там одна. Я допускала возможность ощутимых изменений личности, которые будут заметны знающим меня людям.
Кира опустила взгляд.
– Но один эффект переподключения оказался особенно тревожным, – призналась она.
Дэш выжидающе смотрел на нее.
– В тот короткий промежуток, пока длился эффект, – сказала Миллер, – мои мысли становились все более и более…
Она замолчала, подыскивая слово. Потом нахмурилась, покачала головой и обеспокоенно закончила:
– Думаю, правильнее всего сказать «социопатическими».
Глава 13
Дэш распахнул глаза. Кира Миллер вновь удивила его. Женщина прилагала такие усилия, убеждая его, что она не социопатка, шаг за шагом подрывала его уверенность – и закончила этим заявлением.
– Удобная позиция, – заметил Дэвид. – Ты образцовый член общества. Во всем виновата процедура. Это она делает из тебя психа. Как-то так, да?
Он злился, что позволил себе хоть на секунду поверить ее объяснениям.
– Послушай, мне не хотелось делиться этим с тобой. Но я могу добиться твоего доверия только одним способом – рассказать тебе правду обо всем. И – нет, я не делала ничего из того, о чем упоминал Коннелли. Я говорила о мыслях, а не поступках, – настойчиво заявила Миллер. – Это просто сильная предрасположенность, и она исчезла, как только архитектура мозга вернулась к нормальному состоянию.
– Так расскажи мне об этом социопатическом состоянии, – предложил Дэш.
Кира нахмурилась.
– Я должна уточнить, – сказала она, – социопатия – не самое удачное слово. Равно как и психопатия или мания величия, хотя они довольно близки. В основном это чистейший эгоизм без малейших признаков совести. Как его ни называй. Так сказать, безжалостный эгоизм.
– В отличие от чего?
– В отличие от того же состояния с примесью садизма.
Дэш задумался.
– Понимаю, – произнес он. – Тебя не прет от истязаний других людей, но если это потребуется ради достижения цели, тебя это ничуть не обеспокоит. Верно?
Кира неохотно кивнула.
– Большое утешение, – с отвращением заметил Дэвид, потом немного помолчал, размышляя. – Это твое «нечто вроде социопатии» не слишком-то похоже на побочный эффект от препарата, – наконец с подозрением закончил он.
Миллер нахмурилась.
– До экспериментов я тоже так думала. А сейчас понимаю, что из всех побочных эффектов переподключения это наиболее естественное следствие улучшенного интеллекта.
– Это еще почему?
– Концепция довольно сложная. Честно говоря, при нормальном уровне интеллекта она находится за пределами моих возможностей. Но я постараюсь объяснить.