Некоторое время он сильно трясет баллончик и движется к Джейми и Энджело. Джейми скрещивает руки и смотрит на землю, а потом медленно поворачивается лицом к дому. Энджело стоит лицом к улице. Похоже, что они стоят на стреме.
А именно это они и делают — осознаю я, когда Конрад снимает крышку с баллончика и начинает раскрашивать машину Мэтта.
— О Господи, — говорит Трейси. — Теперь они его убьют — правда, убьют.
Мы достаточно далеко, чтобы разглядеть, что именно делает Конрад, но в любом случае это что-то детально продуманное, потому что на это требуется много времени. Когда на улицу заворачивает микроавтобус, Конрад, согнувшись, прячется за машиной Мэтта, а Энджело зажигает сигарету и притворяется, что спокойно общается с Джейми. Микроавтобус проезжает мимо, Конрад выскакивает из-за машины, достает из рюкзака еще один баллончик, а ребята возвращаются на свои посты.
Конрад залезает на капот, чтобы поработать над крышей, и тянется вперед, ложась на лобовое стекло и не пропуская ни сантиметра поверхности. Под уличным освещением видно, что он в черной толстовке, на голове капюшон, а рука неистово работает — бешеный художник—граффитист, пытающийся закончить прежде, чем его поймают.
Когда он все-таки заканчивает, он спрыгивает с капота и запихивает все в рюкзак. Вместе с Джейми и Энджело он направляется к машине Джейми, потом ненадолго останавливается, бегом возвращается к машине Мэтта, залезает на капот и прыгает вверх-вниз, пока не срабатывает сигнализация.
Джейми с Энджело на миг застывают, а затем несутся к автомобилю Джейми и залазят внутрь. Джейми трогается с места и орет из окна на Конрада, который спрыгивает с капота. Едва Конрад оказывается на заднем сиденье, Джейми дает полный газ. Я вижу, как он пытается закрыть заднюю дверь, не вывалившись из машины на повороте.
— Едем, Трейс, — практически шепотом говорю я.
Проносясь мимо подъездной дорожки Мэтта с выключенными фарами, мы видим огромные черные буквы, покрывающие капот, крышу и бока когда-то идеального и сверкающего белого спортивного автомобиля — слова «гомик», «гей» и «гомо».
10
новичок(сущ.): начинающий
(см. также: делающий что-то в первый раз)
— Роуз, передай, пожалуйста, вино Дирку.
Я лучше вылью вино прямо на красивую мамину скатерть из белого льна и посмотрю, как оно расплывется, словно кровавое пятно в фильме про бандитов, чем передам его Дирку. Но я борюсь с сильным желанием испортить этот ужин, который моя мама — а она, между прочим, не перестает улыбаться с тех пор, как познакомилась с мистером Голливуд — планировала несколько дней.
Мама под видом хорошей соседки пригласила Тейлоров к нам в гости в канун Рождества.
— Они, наверно, еще многих в городе не знают, и им будет приятно провести праздник с новыми друзьями, — сказала она объясняющимся тоном, как будто половина Йельского Университета не требовала, чтобы кинозвезда провела праздник с ними.
Но нам повезло, и Дирк решил принять приглашение моей мамы.
Я беру бутылку и пытаюсь протянуть ее Дирку, сидящему справа от меня. Роберт, который, судя по всему, теперь стал членом семьи Тейлоров и повсюду их сопровождает, сидит с другой стороны от Дирка. Он тянется через Дирка, чуть не опрокинув свечу, и берет у меня бутылку. Он наливает ему вино, потому что от Дирка, конечно же, и ожидать не стоит, чтобы он сам себе наливал.
На док-станции для iPod в гостиной играет «Jingle Bells».
Если бы я не так устала, я бы была еще более недовольной, чем сейчас. Но я не спала полночи, была шокирована, подавлена, расстроена и взбешена. Шокирована из–за Конрада, который, как я решила, исходя из найденного в Интернете в три часа ночи, совершил уголовное преступление. Подавлена из–за Джейми, который не перезвонил, несмотря на отправленные ему два сообщения о том, что я знаю о случившемся, и мне нужно с ним поговорить. Расстроена из–за того, что уже несколько недель никто не оставляет комментарии или сообщения на папином сайте. И взбешена тем, что мой брат так и не позвонил или не написал, собирается ли он соизволить приехать домой на Рождество.
Даже одного из перечисленного было бы достаточно, чтобы я не могла заснуть. А все вместе чуть не свело меня с ума. И теперь я чувствую себя так, что готова просто свалиться на стол. Или под стол.
— Роуз, — говорит Дирк своим баритоном, от которого у меня зуд по всему телу, — тебе вообще интересны фильмы?
Я думаю, не сказать ли мне «нет», чтобы этот разговор закончился, еще не начавшись, но когда Роберт в неподдельной панике резко поднимает голову от тарелки, мне вдруг хочется разобраться, о чем говорит Дирк.
— Мне нравится кино, — уклончиво говорю я, подавляя своевременный, но абсолютно самопроизвольный, зевок.
— О-о-о, Роуз, ты обязательно должна прийти в наш киноклуб! Это классная идея! — говорит Холли.
Она идеально выглядит в красном свитере клюквенного оттенка с удлиненными рукавами—колоколами. Трейси сфотографировала бы его, не задумываясь.
— И вы тоже, миссис Царелли! Это же так весело.
— Холли, пожалуйста, зови меня Кэтлин, — неловко улыбается мама.
Догадываюсь, что ей не очень приятно слышать свою фамилию по мужу на ужине, который она устроила для другого мужчины, не моего папы.
Не знаю, сколько еще я смогу все это выносить. Я снова зеваю.