А вместо этого Дирк говорит с мамой в стиле «мне нравится твоя юбка—карандаш».
Дирк поднимает руку, когда репортер уже собирается снимать.
— Кэтлин, Роуз, пожалуйста, идите к нам. С такими приятными дамами фото получится гораздо лучше.
Парень хорош — у них с Холли одинаково шикарные манеры. Но если посмотреть повнимательнее, то поймешь, насколько он расчетлив.
После еще нескольких уговоров Дирка мама соглашается фотографироваться. Я стою в стороне, хотя Трейси пытается подтолкнуть меня вперед, шепча мне на ухо что-то про фото, которое бывает один раз в жизни. Дирк притягивает маму ближе и обнимает ее за талию, заставляя ее покраснеть снова, а его засмеяться. Роберт занимает место между Холли и Дирком, обнимая обоих. Холли улыбается своей идеальной улыбкой, но когда окружающая толпа становится теснее, и все начинают доставать из сумок телефоны, чтобы сделать снимок, эта улыбка становится фальшивой. Не такое выражение лица я привыкла видеть у Холли, которая все время кажется очень спокойной.
Дирк Тейлор — настоящий идиот. Он даже не представляет, что Холли сейчас чувствует. Слишком занят мыслями о самом себе.
Я отхожу назад и иду к раздевалке забрать свои вещи.
— Роуз чертова Царелли! Как дела, Свитер?
Я оборачиваюсь, и хоть я узнала бы этот голос где угодно, я едва распознаю в этом человеке Энджело — он очень изменился по сравнению с прошлым годом.
Энджело — лучший друг Джейми. Он называет меня Свитер, потому что во время нашей первой встречи на уроке самоподготовки в начале девятого класса я была в свитере, хоть на улице было, наверно, градусов девяносто.
Тогда я его по—настоящему испугалась. Казалось, что ему около двадцати, у него были длинные сальные волосы, и каждый день он надевал футболки с изображением разных металл-групп, пропитанные дезодорантом «Axe». Но однажды он пришел в футболке с Неко Кейс — она лучший исполнитель авторской песни на все времена — и все изменилось. Мы разговорились о музыке. Я выяснила, что он играет в группе под названием «Нахрен это дерьмо» — которую он переименовал в «НЭД», когда понял, насколько проще получить приглашение выступить, если в твоей рекламе нет ругательств — и мы с Энджело подружились.
Энджело со своей группой на полгода уезжал на гастроли, которые они устроили сразу после окончания школы. Теперь его длинные сальные волосы исчезли. Нет и футболки с музыкантами под скользкой черной кожаной курткой. На нем темно—синие джинсы, ботинки Dr. Marten's и серый свитер с огромной застежкой—молнией впереди. Учитывая, что в последний раз я его видела во фраке, который был как минимум на размер ему мал, а его волосы были немытыми около недели, могу сказать, что Энджело пошла на пользу настоящая музыкальная деятельность.
Он хватает меня, крепко обнимает и кружит вокруг себя. Я не могу перестать хохотать, хоть у меня и закружилась голова так, что начало тошнить. Я скучала по Энджело.
Когда мы наконец перестаем вращаться и он опускает меня на пол, ему приходится несколько секунд придерживать меня, чтобы я не врезалась в стену. Но у меня не настолько кружится голова, чтобы не заметить Джейми, входящего в дверь в дальней части холла, рядом с раздевалкой девочек.
Каждый раз, когда я вижу Джейми после небольшого перерыва, я снова чувствую себя семиклассницей, которая смотрит, как он играет в хоккей, и не способна оторвать взгляд. Но теперь я ощущаю что–то другое, вдобавок к трепету и очарованию, и мне требуется несколько секунд, чтобы распознать это чувство.
Это страх.
Я боюсь не его — боюсь за него.
Я беспокоюсь о Джейми. Я слишком многого не знаю о его жизни и о том, что именно он делает для Деладдо.
— Хорошая работа, Роуз, — говорит Джейми.
Не успеваю я понять, что происходит, он наклоняется ко мне и целует в щеку, и я чувствую этот аромат чистоты, который так люблю. Я тянусь к нему, чтобы обнять, но он уже отходит, когда мои руки обхватывают его шею. Мы оба как будто застываем, неуклюже отрываемся друг от друга и делаем шаг назад. Я замечаю, что в одной руке у него телефон, который он постоянно крутит туда-сюда.
— Да, хорошая работа!
Энджело хлопает меня по плечу и ухмыляется. Он придвигается ближе и слишком громко шепчет:
— Но мюзиклы? Да ладно тебе, чувак! Тебе нужно петь в группе!
— Подожди, это правда? Ты думаешь, я могла бы...
Толпа, собравшаяся вокруг Тейлоров, смеется над чем-то, сказанным Дирком, и Джейми с Энджело оглядываются посмотреть, что происходит.
— Эй, это тот парень... тот парень из... этой штуки, — говорит Энджело. — Что он здесь делает?
— Это папа Холли, — отвечаю я.
Энджело безучастно на меня смотрит.
— Холли, с темными волосами, которая была в спектакле.
— О, да. Она горячая, — задумчиво говорит Энджело, словно он первый человек, сделавший такой вывод. — А где рыжая? Она такая горячая, что даже типа дымится.