— Я просто думаю, что постановка позорная.
Вот оно. Я успешно оскорбила их настолько, насколько это подвластно человеку.
После очередного ошеломленного молчания двух из трех участников спектакля, который я только что обозвала позорным, Роберт холодным, как лед, голосом произносит:
— Во-первых, это Коул Портер — он не может быть позорным по определению. Во-вторых, если бы у тебя была главная роль, ты бы смотрела на все по–другому. Но не каждый тянет на главную роль.
— Роберт! — ахает Холли.
Наверно, она еще ни разу не видела Роберта язвительным.
Если подумать, я тоже не видела.
Меня удивляют слезы у меня на глазах. Я знаю, что однозначно заслужила то, что он сказал, но от этого не легче такое слышать.
— Может, захочешь передумать и не быть со мной придурком.
Я говорю спокойно, выразительно поднимая брови, чтобы напомнить ему — я могу просто открыть рот в любой момент и рассказать Холли, что он лжет. Он становится ярко–красным.
— Встретимся в «Cavallo's», Хол, — Роберт уходит, не глядя на меня.
Холли наблюдает, как удаляется ее парень, а когда она опять поворачивается ко мне, я вижу в ее глазах недоумение, смешанное с тем, чего я раньше в ней не замечала — с подозрительностью.
Холли очень невозмутимо смотрит на меня, а потом говорит со стальными нотками в голосе:
— Я не поняла, что сейчас произошло. Вы с Робертом в ссоре?
Прежде чем что-либо сказать, пытаюсь сообразить, что я вообще делаю и зачем. Я не хочу портить отношения Роберта и Холли — в них есть что-то настоящее и хорошее.
Им повезло.
Так что, строго говоря, я просто стерва.
— У меня плохое настроение, Холли. Вот и все.
Пару секунд она смотрит вниз, на свой пушистый винтажный свитер, застегивает одну из блестящих пуговиц в форме сердечка, а затем спрашивает:
— Роуз, ты уверена, что нормально относишься к нашим отношениям с Робертом?
— Да! — я хватаю ее за руку для выразительности. — Да. Абсолютно. Вы хорошо друг другу подходите. Извини за то, что я наговорила. Ты скажешь ему, что я извинилась?
— Пойдем со мной, сама ему скажешь, — говорит она. — И он тоже сможет попросить прощения. Он не должен был такое говорить.
— Все нормально. Я... Он просто разозлился. Но в следующий раз я пойду с вами. Обещаю.
Холли тянется ко мне и быстро меня обнимает, звеня своими браслетами. Когда она отходит от меня, я все еще вижу в ее глазах подозрительность — из-за этого я чувствую вину за то, что не сказала ей правду.
— Удачи завтра. Расскажешь, как все прошло, ладно? Хочу узнать, что там за тесты.
Она машет мне рукой и уходит вдаль по коридору. Я беру вещи из своего шкафчика и проверяю телефон в ожидании сообщения от Трейси с предложением покататься, но чувствую облегчение, когда его там не оказывается. Мне нужно отправиться домой — слишком уж много безумного в моей голове.
Когда я выхожу из здания, уже начинает темнеть. Я ощущаю запах осени. Листья на кленах сияют оранжево-красным светом на фоне темно-фиолетового неба. Они вызывают у меня желание научиться рисовать. Интересно, рисовать проще, чем петь?
Папа всегда говорил, что без труда не вынешь рыбку из пруда. Думаю, практически каждый папа в истории человечества говорил это своему ребенку в тот или иной момент. Никогда раньше не понимала, что это значит, но теперь, похоже, поняла.
Когда в прошлом году я решила, что собираюсь стать певицей, я не думала, что все будет настолько сложно. Или некомфортно. Всегда считала, что найти свое призвание — это самое трудное. Но как только ты его нашел, все встает на свои места. Если ты предназначен для чего-то определенного, это не должно быть трудным, правда?
Может, я не понимаю всю концепцию судьбы.