Шан посмотрел на него.
— Плохо. Думаю, этот вечер отлично подходит для открытия разума. Ночью приходят духи, а наши сердца говорят честно.
— Может, завтра? — предложил Максимус.
— О, не сомневаюсь, что вы захотите увидеть меня завтра, — сказал он невинно, но я уже не была уверена. Все казалось зловещим.
Он вытер рот салфеткой, опустил ее на стол. Он встал и повернулся к Саре.
— Прошу, поблагодари мужа за хороший ужин. Мне пора отдыхать. Немного боли еще есть.
— А что такое? — спросил Декс, тоже встав и оказавшись напротив него.
Шан уставился на него.
— Грудь болит.
— Сердце?
— Ага, — сказал он и незаметно взглянул на Сару. — Сердце.
Он ушел, холодный ветер ворвался, пока он закрывал дверь, салфетки приподнялись над столом и упали. И остались мы с Сарой.
Она знала. Она вздохнула и медленно поднялась.
— Ладно, оставляю вас, детишки, с вашими делами. Тратьте время.
Мы ничего не сказали. Нечего было говорить. Мы смотрели на руки и ждали, пока она уйдет, и лишь потом начали двигаться.
Я выдохнула. Казалось, я задерживала дыхание последние несколько часов.
— Нда, — отозвался Максимус.
Пора уходить. Мы сказали Уиллу и берду, что заберем наверху вещи. Мы не говорили, чувствуя, что в доме слишком много ушей. Мы погрузили оборудование в джип.
— Я поеду в своей, — сказал Максимус. — Все равно потом ехать в гостиницу.
Он поехал. Я забралась на пассажирское сидение джипа. Пора разобраться со всем.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ:
Даже сидя в джипе, вдали от чужих ушей и глаз, я не чувствовала себя защищенной.
— Встретимся с Максимусом в баре? — спросила я Декса, глядя в окно, следя за тенью Уилла на кухне.
— Ага, — кивнул он, набирая при этом сообщение Максимусу.
— А где нас встретит Берд?
— Наверное, тоже в баре, — сказал он, отъезжая назад, а потом выкатываясь на ухабистую дорогу к воротам Ланкастеров и на открытую проезжую часть.
— То есть ночные виды снимать мы не будем?
Он покачал головой.
— Нет, мэм, не будем.
Черная пустыня пролетала за окном, и эта тьма тянулась так далеко, сколько мне было видно. Фары были единственным источником света, озаряли серый асфальт, пока мы ехали по нему. Внутри сияли кнопки, как маленькие маячки в полумраке салона. И мне казалось, что я вижу нашу машину с высоты птичьего полета, движущуюся точку света, окруженную безграничной пустотой. Я поежилась.