– Пятнадцать, – сонным голосом отвечал я. Он ждал. Под серым потолком проступали стены, ковер, лампы и стол, за которым на стуле сидел он сам. Я сел, на секунду обхватил голову руками и тогда только посмотрел на него. Не отводя от меня глаз, он по-прежнему занимался трубкой.
– Что вы со мной сделали? – спросил я.
– Я уже говорил: ничего. Все делаешь ты сам.
– Вы загипнотизировали меня.
– Нет. – Голос звучал уверенно и правдиво.
– Что же это было? Я… я словно пережил все заново.
– И что-нибудь почувствовал?
– Все почувствовал, – я передернул плечами, – все до последней мелочи. Что это было?
– Когда такое проделаешь, становится легче. Теперь ты можешь сам практиковать это, и с каждым разом боль будет угасать. Вот увидишь.
Я изумился, впервые за последнее время. Потом обдумал слова Стерна и спросил:
– Если я все сделал сам, почему же прежде такого не случалось?
– Нужно, чтобы кто-нибудь слушал.
– Слушал? Значит, я говорил?
– Не закрывал рта.
– Обо всем, что случилось?
– Откуда мне знать. Меня там не было. Это ты все видел.
– А ты поверил мне? И про исчезающих девчонок, и про летающий табурет?
Он пожал плечами:
– Моя работа состоит не в том, чтобы верить или не верить. Главное, что для тебя все это было реальным…
– Еще как!
– Ну в этом-то и заключается самое главное. Значит, с ними ты сейчас и живешь?
Я откусил досаждавший мне ноготь.
– Жил, но недолго, пока Малышу не стало три. – Я посмотрел на него. – Вы напомнили мне Дина.
– Почему?
– Не знаю. Впрочем, нет, вы на него не похожи, – торопливо добавил я и снова лег. – Не знаю, что заставило меня сказать вам это.
Потолок стал серым, свет ламп потускнел, черешок трубки звякнул о его зубы. Я пролежал так долгое время.
– Ничего не происходит, – сообщил я ему.
– А что, по-твоему, должно было произойти?
– Что-то вроде того, что было.
– В тебе есть кое-что еще, и оно просится наружу. Дождись.