Мы с Армином стояли возле стены в своей камере и наблюдали за тем, как вертухай ворочает наши постели, скидывая постельное белье на пол и прощупывая каждый сантиметр матрасов и подушек. Потом та же учесть постигла нашу тумбочку. Надзиратель просматривал каждый уголок, не оставляя без внимания даже унитаз и раковину. После пятиминутного погрома он сделал заключение: «Чисто». Второй вертухай, что стоял в дверном проеме, поставил галочку в списке рядом с номером нашей камеры, и они пошли дальше по этажу. Мы же принялись убирать беспорядок.
Работа мне досталась непыльная — убраться вместе с еще тремя заключенными в зале на первом этаже. Армина направили на кухню мыть посуду. Я взял выданные мне швабру и ведро воды. Намочил тряпку, отжал, намотал её на швабру и начал елозить ей по полу. Я надраивал зал часа три, но пол чище не стал. Мне пришла в голову мысль, что до меня его вообще никто раньше не мыл. Я прошелся по залу со шваброй еще раз и остановился. Руки уже покрылись мозолями и болели. Я облокотился на стол и уперся подбородком в ручку швабры.
— Ты даже полы не умеешь мыть, Эрен, — я повернул голову на голос и увидел приближающегося ко мне Армина. Рукава его комбинезона были закатаны, а молния немного расстегнута. Он сел на стол рядом со мной и уперся руками в бедра.
— Ты чего здесь забыл?
— Да вот закончил свою работу, решил тебя навестить, — он ехидно посмотрел на меня, — а то ты у нас «победитель по жизни».
— Очень смешно, — я несильно толкнул Армина в плечо, тот немного пошатнулся и засмеялся. Опять это смех — звонкий, счастливый и… правдивый.
Я отвернулся, и мой взгляд привлек коридор в конце зала.
— Эй, Армин, а там что? — я кивнул в сторону коридора.
— А-а, там у нас комнаты отдыха: справа по коридору находится библиотека, слева — спортзал с душевыми, а прямо по коридору — кабинет психолога.
— Психолога? — усмехнулся я.
— Ага, там Ханджи работает, чудесная женщина, может помочь тебе в твоих страхах и…
— Женщина?! — радостно вскрикнул я и выпрямился.
— Эй-эй, спокойно, — Армин схватил меня за комбинезон и усадил на место, — Ханджи Зоэ — женщина Леви. Даже не думай к ней подходить со своими извращенскими мыслями.
— Леви? Кто это? — поинтересовался я.
— Лучше тебе этого не знать.
Мы немного помолчали. Потом блондин спрыгнул со стола и повернулся ко мне.
— Ладно, заканчивай свою работу. Скоро прогулка начнется. — С этими словами Армин развернулся на пятках и ушёл. Я еще немного посидел и принялся снова мыть пол.
Остаток дня прошёл довольно спокойно. Всю прогулку я провалялся на мягкой траве, смотря в голубое чистое небо. Теплое летнее солнце грело моё лицо. Я не хотел вставать, не хотел видеть эти каменные стены с колючей проволокой, этих многочисленных людей в синих комбинезонах. Я просто лежал на земле и представлял перед собой лицо любимой сестренки, своего рыжего мохнатого кота, очаровательное личико своей начальницы. Я даже вспомнил Жана. Мне немного не хватало его, точнее наших перебранок.
На обед у нас был суп, состоящий из воды и каких-то овощных обрезков, еще одной черствой булки и компота. По вкусу это не уступало утренней каше. Но желудок уже не возникал и с большой радостью принимал в себя всю эту… еду.
В комендантский час все заключенные расходились по своим камерам, и их закрывали на ключ. Армин на верхней полке читал книгу, а я позволил себе немного поспать. Мне снилось детство. Во сне я видел маму — счастливую и красивую. Она рассказывала нам с Микасой сказку о прекрасной волшебной стране, где всегда светило солнце, трава была мягкой, а люди там всегда улыбались. Они были дружны и приветливы, всегда помогали друг другу и были абсолютно свободны.
Я проснулся от того, что меня трясли за плечо. Я открыл глаза и почувствовал на щеках мокрые дорожки — во сне я плакал. Армин смотрел на меня печальными глазами, но на лице играла еле заметная улыбка. Он не злорадствовал, не осуждал, нет, он разделял со мной мою боль.
Вечерняя работа была опять связана с уборкой — меня определили в прачечную стирать постельное белье и комбинезоны заключенных. Я рылся в вонючем белье, сортируя его и распихивая по стиральным машинкам — хорошо хоть не заставили вручную стирать. После стирки перекладывал в сушильные шкафы, а дальше отдавал его на глажку.
В свободное время перед ужином мы с Марло, Марко, Армином и Томасом сидели на первом этаже в холле и разговаривали о женщинах. А о чем еще можно разговаривать мужчинам в тюрьме? Марло и Томас спорили о размере груди Мины Каролины — известной певицы и актрисы. Марло считал, что её грудь полного третьего размера, в то время, как Томас утверждал, что там вся четверка.
— …Говорю тебе, Марло. Там полноценная четверка. Ты видел её фотосессию в купальнике. У неё там такие буфера, — Томас показал воображаемую грудь, по размеру больше напоминающую хороший арбуз.
— Да ни хрена подобного! У моей жены четверка. А сиськи Мины явно не дотягивают до них.
Мы с Марко и Армином засмеялись.
— Эрен Йегер, — к нам подошел надзиратель.
— Д-да, — я встал со скамейки и вытянулся.
— У тебя телефонный звонок.
Смысл слов не сразу до шёл до меня.