Евгений шёл за нею как привязанный, так что она всё же высказала ему свое раздражение.
– Женя, чего это вы взялись меня сопровождать? Разве не ваш брат уверял, что поблизости, километров на сто, никого постороннего нет?
– Уверял, – согласился Евгений, – но сегодня мы заметили следы человека, который некоторое время стоял возле избушки, как будто наблюдая за ней. Хотя и непонятно, кого мы могли бы заинтересовать? Кроме охотничьих ружей у нас ничего более-менее ценного нет…
Он подумал и сказал себе под нос:
– Если, конечно, братец ещё чего-нибудь от меня не скрыл.
В общем, он брёл за девушкой, бормоча себе под нос и не замечая, как она похорошела после умывания, как розовеет её нежная кожа, как упруго и грациозно шагает она по тропинке.
Мужчины, с которыми обстоятельства вынудили её какое-то время существовать бок о бок, больше девушку не пугали, погода была прекрасная. Очень похожая на декорации к медовому месяцу… Эльвире стало жалко себя, и она опять заплакала.
Многие её знакомые девушки выходили замуж, отлично проводили медовый месяц, возвращались домой целые-невредимые, а ей… вот за что такая напасть!
Да и замужем она прожила всего два дня, наверное, потому всё время о своём муже забывает, да и горюет вовсе не как положено. Разве так плачут по любимому человеку?
Но она опять отодвинула эту мысль подальше, считая, что погоревать ещё успеет. Когда доберётся до дома. Ей придется накопить немало сил, чтобы прийти к родителям Вадима и сообщить им эту страшную весть.
Глава девятая
Эльвира скосила глаз на Евгения. А почему вначале ей показалось, что он страшный? Вполне симпатичный мужчина. Конечно, не такой красавчик, как Артур, но зато характер у него намного мягче. И вообще, он – человек воспитанный. Сопровождал её на умывание, а ни разу не попытался подсмотреть, как она совершает свой утренний туалет. Отворачивался по-честному и стоял, пока она не разрешала повернуться.
А вон и избушка. Эльвира вытянула шею, оглядываясь: где Артур? Может, он тоже где-нибудь занимается своим туалетом?
Она невольно хихикнула. Но отсутствие брата, по крайней мере, поблизости, отчего-то насторожило Евгения. Он вдруг ускорил шаг, а потом и вовсе побежал, взлетел по ступенькам, рванул на себя дверь… А потом настала тишина. Такая, что было слышно, как где-то цвиркает кузнечик.
Неприятное предчувствие сжало сердце Эльвиры. Но что могло случиться? Здесь, у черта на куличках, когда поблизости никого нет…
Тут же неторопливый ход её мыслей прервался, потому что на крыльце появился Евгений с ружьем в руках. Он стал вести им поверх головы Эльвиры, словно ожидал, что сейчас, из-за её спины выйдет кто-то, как и он, с оружием в руках. Эльвира нервно оглянулась, но никого не увидела.
Теперь она тоже ускорила шаг, и тоже в конце побежала, съежившись, как если бы ей в спину таки кто-то целился.
Евгений посторонился, пропуская её, и запоздало шепнул:
– Не смотри!
При этом захлопнул дверь и закрыл на засов.
И она, конечно же, увидела. Лежащего на полу Артура. С ножом в груди. Как в детективном фильме. Или в спектакле с убийством. Только в отличие от спектакля, она точно знала, что он не притворяется, изображая неподвижность и мертвенную бледность, а на самом деле мёртв.
Вот только нож, торчащий из его груди – там, где сердце – смотрелся почему-то театрально. Не мог же Артур сам себе вонзить его в грудь!
А если не мог, то это сделал тот, кто и сейчас, возможно, находится поблизости. Чтобы так же хладнокровно вонзить этот нож в Эльвиру и Евгения. Но за что?!
Наверное, этот вопрос Эльвира произнесла вслух, потому что Евгений на него ответил.
– За то, что мы все оказались там, где нам не следовало находиться.
– Но мы же ничего не видели и не знаем!
– А нас никто и не станет об этом спрашивать. А вдруг мы догадаемся, почему подвесной мост через реку оказался обрезанным, и почему на заброшенной дороге к бывшему санаторию появились свежие следы колес вездехода.
– И почему? – Эльвира невольно понизила голос до шепота.
– Для ответа на ваш вопрос могу использовать только логику. Кто-то – скорее всего тот, или те, кто не в ладу с законом – расположился в развалинах брошенного санатория. Привели его в порядок и стали использовать для своих целей.
– Для каких? – не унималась Эльвира.