Как прекрасна твоя рука… И ты вся… вся прекрасна и дивно хороша. Я искал счастья… Счастья не грязного, пошлого, того, которое я испытал на одно мгновение… Счастье не острое… а тихое, спокойное… Счастье, которое возносит, а не низвергает!..
Такое счастье только в поклонении… Ты прекрасна, ты дивно хороша и я… я…
Леший вскочил и нахмурился… Неожиданная искра злобы блеснула в его глазах и эти глаза зажглись фанатическим пламенем мести, лишь мести…
— Я… — продолжал он уже громко, почти крича, — я… готов был уже преклониться перед тобой, преклониться перед твоей красотой. Сколько лет ждал я этой минуты, ждал с терпением, безумным, гигантским терпением!..
Красота… в ней счастье, в ней восторг, блаженство, упоение!..
Она — гармония. Дивная гармония всего, что нераздельно, постоянно, вечно.
Она…
Как прекрасна твоя рука… Но почему ты — чистая — нечиста?
Ураганом вырвался из его груди вопль. Он застонал, заскрежетал зубами и заломил в бессильной ярости руки.
— О!.. Зачем ты не чиста? Зачем ты отдалась ему? Зачем!.. Красота… она только тогда красота, когда чиста и непорочна. Она только тогда красота!..
О, зачем загрязнила ты себя?! Ты, прекрасная?!
Я преклонился бы пред тобой, я ползал бы у твоих ног, исполнял бы каждое твое желание. Я был бы счастлив!..
Он упал на ковер и зарыдал.
— О, пощади… ты так безжалостен, — прошептала она, падая на подушки. — Ты не понимаешь… не понимаешь, что такое… страсть… Ты не понимаешь любви… любви самоотверженной… любви властной!..
— Любви? — вскочил он. — Любви?!.
Ха-ха-ха-ха!.. Так любовь значит падение?!.
Ха-ха-ха-ха, — засмеялся он. — Полюбить значит отдать себя на поругание? Нет. Нет… Ты прекрасная, ты не можешь так думать, не можешь!.. Беги к болоту… Беги, там мудрость, там истина!.. Иди скорей к болоту — там смерть. Спеши, пока ты не увязла в тине страсти… Любовь?!. ха-ха, ха-ха-ха-ха!!.
Он подбежал к ней и схватил ее за руку.
— Пойдем к болоту, пойдем… — зашептал он страстно… — Оно холодное, но правдивое. Мертвая там, ты будешь прекрасна и чиста. Живая здесь, ты будешь обманчиво прекрасной, но грязной, омерзительной!.. Пойдем к болоту, — шептал он, — пойдем…
И, несмотря на ужас в ее глазах, она покорно встала… Встала в одной сорочке, с распущенными волосами, дивно прекрасная в своей полунаготе…
Встала и молча протянула ему руку.
— Идем!.. Бежим… — шептал он, и глаза его горели безумным фанатическим огнем.
— Скорей, скорей… Я мигом донесу тебя… Скорей!..
Он схватил ее в свои мускулистые объятия и выбежал на балкон. Остановился, осмотрелся и, дико захохотав, спрыгнул с высоты вниз на траву…
Его прерывистое дыхание ветром пронеслось по молчаливому парку. Зашелестела листва… Закачались, заскрипели каштаны и тонкие липы… Темное облачко заволокло луну и мраком упала его тень на землю.
— Скорей, скорей… — шептал он и стремительно бежал…
Ужасом горели ее глаза во мраке… Белая сорочка развевалась по ветру, разрывалась о сучья и кустарники.
Вот и болото… Тот же белый смрадный туман парит над ним, так же мрачно, серо и однообразно тянется оно широкой полосой вдаль…
— Вот здесь!.. — подбежал он к его краю. — Вот здесь, — указал он ей вниз, указал и с мучительным выжиданием страстно взглянул в ее прекрасные, затуманенные слезами глаза.
— В этом ли очищение? — прошептала она чуть слышно, вся дрожа.