Я грустно покачал головой:
— Вам придется придумать что-нибудь более удачное, Пенелопа.
— Что вы хотите сказать?
— Вам придется подыскать более удачное объяснение своей лжи касательно того, что вы не узнали своего бывшего мужа, Пенелопа.
Она нервно докурила сигарету, потом поднялась с кресла и подошла к окну.
— Ладно, — сказала она наконец, — я просто боялась газетной шумихи.
— Да, шумиха и в самом деле будет не маленькая!
— Вы ничего не понимаете! — Она снова повернулась ко мне, глаза ее сверкали, рыжие волосы переливались огнями. — Ведь газетчики всегда кричат одно и то же: я — одна из ненормальных сестер-близнецов Калтерн, без излишних предрассудков и с кучей денег! И если только они разнюхают, что труп моего бывшего мужа каким-то образом очутился на моей первой передаче, с моей карьерой на телевидении будет покончено.
— Почему же? — спросил я, недоумевая.
— Потому что — хотите верьте, хотите нет — администрация телевидения невиданно консервативна и всегда поддается давлению моралистов. Труп Говарда — это, пожалуй, чересчур для их весьма умеренных в еде желудков!
— А я слышал, что вы одна из десяти самых богатых женщин в стране. И то, что вы можете заработать на телевидении в этой передаче, для вас сущие гроши. Почему же вы так обеспокоены?
— Да потому, что это мой последний шанс! — яростно выкрикнула она. — Если мы с Бруно будем иметь успех на этой местной станции, нас может заметить какая-нибудь крупная корпорация, и тогда наша карьера будет сделана!
— А почему для вас это так важно?
— Потому что я собиралась доказать всем, что я в состоянии добиться успеха в жизни сама по себе, — сказала она резко. — Добиться чего-то, что никакого отношения к моим деньгам не имеет.
— Доказать всем или кому-то особенно?
— Кое-кому особенно, — призналась она. — Теперь-то вы понимаете, почему мне так не хотелось говорить, что в гробу лежит Говард?
— Нет. — Я развел руками. — У вас нет никаких предположений о том, кому понадобилось его убивать? Кто бы мог убить его?
Пенелопа покачала головой:
— Ни малейших.
— А причина, по которой это могли сделать?
— Да нет, пожалуй. Разве только это дело рук Пруденс. Она вполне могла убить Говарда только для того, чтобы подсунуть труп в гроб и погубить мою карьеру на телевидении!
— Пруденс!..
— Это моя сестра-близнец. Мы во всем противоположны и терпеть друг друга не можем.
— Вы говорите, что не видели Говарда после развода, который состоялся шесть месяцев назад?
— Это так.
— Вы выплачиваете ему большое содержание? Так, кажется, теперь это делается?
— Ни единого цента! — Она торжествовала. — Ни одного цента!
— Вот так, одним махом, и уничтожен прекрасный повод для убийства! — сказал я горестно. — Где я могу видеть вашу сестру?
— Она живет в пентхаусе, — с досадой ответила Пенелопа. — Опередила меня на какие-то три минуты, сука!
— Может, мне стоит поговорить с ней?