Иногда у меня снова начинали трястись руки, когда я вспоминал, как плохо мне было в тот вечер. Если бы я только знал, как всё обернётся, я бы остался спать в этом доме в ванной, я бы лучше получил от родителей.
— Мне было страшно звонить отцу, — продолжил я. — Он и так постоянно меня попрекал всем. Не хотелось получить еще. Поэтому я позвонил Алексу. Он тут же примчался. Я помню, как сидел рядом с ним, — на глаза навернулись слёзы от воспоминаний о том последнем нашем разговоре. — Там в машине. Помню, как сидел рядом с ним, как смотрел на него. Помню, как он ругал меня. Снова и снова повторял, что мне пора взяться за голову или из меня так ничего и не выйдет. Помню яркое свечение фар, а потом темноту.
В ушах был скрежет металла, а перед глазами окровавленное лицо Алекса. Я слишком далеко ушёл в это своё воспоминание, поэтому не сразу понял, что Лидия начала обнимать меня. Я сразу же притянул её к себе. Она уткнулась мне в грудь, крепко обвив руками за талию.
— Я знаю, что ты делаешь, — прошептала она мне в грудь. — Ты берёшь всю вину на себя. Пытаешься сделать так, чтобы не только ты, но и все считали тебя виноватым. Но это не так.
— Говоришь ты. Та, кто до сих пор винит себя в том, что случилось с её сестрой и матерью.
— Мы никогда не поймём друг друга, — Лидия приподняла голову и её губы коснулись моей шеи. Это послало импульс по всему моему телу, и я не мог сопротивляться тому, что дыхание сбилось. — Наши истории слишком разные. Но мы вдвоём так и не можем отпустить прошлое.
Она была права. Никто из нас не мог отпустить своих демонов. Не мог бороться с ними. Но здесь, на этом старом диване, держа в руках самую прекрасную и израненную девушку на планете, я чувствовал, что мне становилось легче. И я знаю, что она чувствует то же самое. Я знаю, что никогда не смогу отпустить то, что гложет меня. Эта боль никогда не уйдёт. Но я могу найти ей противовес. И он сидел в моих руках.
Не знаю, как долго мы так сидели. В одно время казалось, что уже долго, но в другое слишком мало. Но Лидия неожиданно отпрянула от меня, вытирая глаза.
— Мне нужно проверить Софию, — сказала она. Я лишь кивнул, потому что понимал, что значит для неё сестра.
Лидия взяла стакан и нерешительно посмотрела на него.
— Я уже жалею об этом, а ведь даже не выпила. Боже, когда я перестану так часто анализировать себя?! — пробормотала она, а потом быстро выпила всё, что было у неё в стакане. Она вновь поморщилась, а я не удержал улыбку.
Лидия помахала мне и быстро вышла из квартиры. Некоторое время я так и сидел в гостиной, пытаясь понять, что мне делать. Потом я снова посмотрел на маму. Она вновь казалась спокойной и умиротворённой. Словно ничего не было и ничего не случилось.
Я взял телефон и некоторое время думал, прежде чем позвонить. Потом всё же понял, что мама для меня важнее, чем какие-то старые детские обиды.
— Пап? — сказал я, когда он ответил. — Не мог бы ты приехать?
25. Лидия.
Я собрала все продукты, что были приготовлены в моём холодильнике для праздничного ужина. София не изменилась, поэтому предпочитала бездельничать и валяться на диване в гостиной Хардина. Рядом с самим Хардином. Пока я тут одна собирала продукты и пыталась отнести их наверх. Я взяла свой любимый фартук, и пошла к Хардину. Знаю, что он сто процентов будет смеяться, когда увидит меня в нём, но я хотела, чтобы сегодня обстановка была максимально домашняя.
Когда я поднялась к Хардину, картина была довольно ожидаема. Хардин пил пиво на диване, а рядом с ним сидела София. Хорошо, что хотя бы без пива.
— Так и думала, что застану вас, сидящих на диване, — сказала я, проходя на кухню.
— Мы действительно хотели тебе помочь, — крикнула София, но так и не поднялась с дивана. Я выглянула из кухни, когда всё поставила, и заметила, что она сидела, глядя на Хардина. Только слюнки пока не потекли.
— Что? — спросил Хардин и повернулся ко мне. Я лишь покачала головой и снова спряталась на кухни, чтобы они не видели меня.
Через час уже были закончены все основные приготовления. Салаты были нарезаны, индейка была в духовке, а на плите тушились овощи в сковородке.
— Знаете, вы можете хотя бы заняться сервировкой стола! — крикнула я Хардину и Софии.
— Обязательно? — переспросила меня Соф, в то время, как Хардин крикнул «Иду». Я повернулась, чтобы посмотреть на него и заметила, что София также удивлённо глядела на него. Хардин просто закатил глаза и пошёл к столу.
Если бы я знала, чем обернётся моя просьба, никогда бы не попросила их сервировать стол. Они не знали, как ставить тарелки, как раскладывать вилки. Куда ставить салат, кто будет вино, а кто нет. Как правильно поставить индейку, куда нужно поставить соусницу. Они ставили всё без какой-то системы и порядка.
— Ладно, я поняла, что вы всё делаете назло, поэтому просто сядьте, — сказала я, когда поставила в духовку пирог и подошла к столу в гостиной, чтобы всё переставить.
— Вообще-то, мы старались, — сказала София, глядя в пол.
— И я ценю это! — попыталась улыбнуться я, но ничего не вышло. Соф не обижалась, потому что знала, какая я привередливая и придирчивая. Она просто завалилась на диван, чтобы продолжить смотреть кино. А вот Хардин остался стоять рядом со мной, чтобы помочь мне с сервировкой. — Эм, и когда теперь ты собираешься рассказать обо всём родителям? — спросила я, чтобы как-то заполнить эту тишину.
— Уже не терпится избавиться и от фальшивых отношений? — спросил он с усмешкой.
— Нет! — быстро сказала я, а он еще сильнее усмехнулся из-за этого. — То есть я хотела сказать, что не люблю враньё… а твои родители такие милые… и мне просто интересно, как далеко ты хочешь зайти. Вдруг в голове ты уже планируешь нашу с тобой фальшивую свадьбу? — нервно засмеялась я.
— О, особенно часто я планирую нашу с тобой первую брачную ночь, — усмехнулся он.