Птица-пересмешник. (Новый перевод).: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сначала, когда Одри и Питер покинули дом Джу, дорога вела через плантации дерева амела и разбросанные повсюду фермы. Теперь, чем выше забиралась машина, тем больше петляла дорога и тем глуше становился лес; впрочем, и здесь время от времени попадались маленькие дощатые домики, окруженные садами. Но вскоре и эти домики перестали попадаться — машина шла сквозь густую чащу.

— Как я прочел в путеводителе, от исконных лесов не осталось ничего? — спросил Питер.

— Ничего. Только несколько видов кустарников и дерево амела, — сказала Одри. — Все остальное пришлое: баньян, манго, пальма путешественника[22] и, не добром будь помянута, китайская гуава[23], которая глушит все на свете. Плоды, конечно, божественны, но сам кустарник просто порождение дьявола.

Дорога сделала поворот, и перед глазами путников возник широкий мост. Одри остановила машину.  Слева возвышалась красно-желтая скала, с вершины которой падала пенящаяся белая струя. Там, где у отвесной скалы имелся выступ, блестящая струя рассекалась на две. Внизу лежало множество камней, блестевших от воды и покрытых мхами, словно они надели на себя зеленые парики. Между камней шумела и пенилась вода, а в воздухе висела тонкая дымка, сотканная из десятков маленьких изящных радуг. Далее вода протекала под мостом и падала со следующей отвесной скалы уже одним мощным потоком, который устремлялся вниз — в долину. 

— Это река Матакама, — сказала Одри, стараясь перекричать шум падающей воды. — Как раз в начале верхнего водопада они и собираются строить эту идиотскую плотину.

Они поехали дальше, дорога больше не петляла  и бежала вдоль реки вниз. Наконец Одри остановила машину и припарковала ее на берегу под деревьями. Выгрузив еду и питье, Питер и Одри уселись у самой воды. Здесь река была широка и глубока, по берегам ее лежали гладкие, точно могильные плиты, камни, украшенные мхом и дикими желтыми бегониями. Во мраке нависавших над потоком ветвей вспыхивали, точно красные и голубые огоньки, блестящие зимородки, и весь воздух был наполнен пением птиц, жужжанием и стрекотанием насекомых, жалобным писком и скрипучими трелями лягушек. В траве, где сидели наши путешественники, алыми звездами горели небольшие диковинные цветы с четырьмя лепестками.

— Что за прелестное место! — сказал Питер, сгоняя со своего сэндвича зеленую стрекозу. — В голове не укладывается, что кто-то грозится посягнуть на него.

— Все во имя прогресса, — отрубила Одри, разрезая жареного цыпленка. — Подумаешь, будет загублен райский уголок, ну и что! Зато будем с электричеством! Будем смотреть по цветному телевизору, как выглядит остальной мир!

— Прости, я еще не освоил здешнюю географию, — сказал Питер. — Как пролегает эта долина?

Одри зачерпнула горсть земли и рассыпала ее на плоском камне.

— Вот, смотри, — сказала она и, взяв прутик, прочертила кривую на рассыпанной по камню земле. — Это река Матакама. Вот долина, в которой мы находимся. А вот это — множество ответвляющихся от нее, словно ребра от позвоночника, меньших долин. В целом похоже на слегка искривленный рыбий скелет. Когда они возведут здесь плотину, не только большая, но и меньшие долины будут затоплены. Таким образом, исчезнет огромная территория прекрасной горной страны. 

— А что находится во всех этих боковых долинах?

— Ничего. Я имею в виду, никакого человеческого жилья. До многих из них можно добраться только на вертолете, а если пешком, то, думаю, семь потов сойдет, пока доползешь. Кроме того, эта земля непригодна для сельского хозяйства — стоит срубить лес, как слой почвы тут же исчезнет и обнажатся голые скалы. Это, конечно, весомый аргумент в глазах сторонников проекта. Они ведь затопляют только «неудобья», то есть неудобные для сельского хозяйства земли. Дикая природа и эстетическое начало для них ничего не значат.

Покончив с едой, Питер и Одри блаженно растянулись на траве, всматриваясь в небесную голубизну, проглядывавшую сквозь кружево листвы. Время от времени налетал теплый ветерок, и хрупкие лепестки, спрятавшихся где-то в кроне деревьев цветов, плавно кружа, опускались на землю.

…Полчаса спустя они припарковали машину на окраине Дзамандзара и доехали на королевской карете по запруженным толпою улицам до небольшого здания, стоявшего на главной площади. На нем была укреплена массивная вывеска: «Голос Зенкали». — Единственная правдивая газета на всем острове.

По крайней мере, наполовину это заявление соответствует истине, — подумал Питер, — это и в самом деле ЕДИНСТВЕННАЯ газета на всем острове. Внутри, в небольшой конторе, посреди хаоса и беспорядка отыскался Симон Дэмиэн — высокий, плотно сбитый мужчина с такими же большими миндалевидными, как у дочери, глазами и спутанной копной рыжих, как у лисицы на снегу, волос. С первого же взгляда было ясно, что он издавна водит дружбу с зеленым змием и, мягко говоря, далеко не всегда знает меру.

— Весьма польщен, что вижу вас, — сказал он на своем ирландском диалекте и сжал руку Питера так, будто хотел выжать из нее сок. — Боже, как я рад всякому, кто хоть на день может развязать мне руки, забрав от меня мою дщерь, это дьявольское отродье! Я тогда испытываю райское блаженство! Никто назойливо не критикует! Молодой человек, я пред вами в неоплатном долгу!

— О, как я желал бы оказывать вам эту услугу каждый день, каждый час, — сказал Питер.

Папаша Дэмиэн улыбнулся в ответ, при этом его бульдожий нос забавно сморщился.

— Давайте выпьем, — сказал он, запустив пальцы в волосы и спутав их еще больше. — Вы когда-нибудь пробовали аппендектомию? Что это такое? Значит, так: берете три части «Нектара Зенкали», одну часть ликера Кюрасо, одну часть белого рома, одну часть водки и добавляете ложку соды для крепости. Ну сядь, сядь — одна секунда, и я сварганю.

— Извини, нет, — твердо сказала Одри. — У нас масса дел. Мы заскочили только поздороваться.

— Да неужели? — Папаша был явно разочарован. — Ну ради Бога, одну рюмашечку, с яйцо колибри! Ну, сделайте одолжение!

— Нет! — отрезала Одри. — Знаем мы, какие у тебя рюмашечки с яйцо колибри! 

— Ну что вы скажете! — сокрушенно вздохнул папаша, обращаясь к Питеру. — Дочь, а смеет так со мной разговаривать! Да простит мне Бог эти слова, но не дурно ли устроен мир, если родная дочь не дает кровному отцу пропустить рюмашечку? Бедный я, бедный, стою с почерневшим от жажды языком, с растрескавшимися губами, а мне не дают клюкнуть! Как же все-таки жестоко устроен мир!

— А ты не вали с больной головы на здоровую, — огрызнулась Одри. — Знаю я твои рюмашечки! Ты уже принял со страусиное яйцо.

— Клянусь большим пальцем апостола Павла, — язык у папаши Дэмиэна стал слегка заплетаться, — все, что я выпил сегодня, — гномику только губы помазать…

— Каков лжец! — с улыбкой сказала Одри.

— Лжец? Это я-то лжец? — переспросил папаша, словно не веря своим ушам. Он повернулся к Питеру. — Ну, наверно вам такое очень неприятно слушать. — О, Святая Мария, Матерь Божия, родная дщерь называет отца лжецом! Меня, самого честного и правдивого из ирландцев, когда-либо покинувших родной Изумрудный остров, чтобы нести правду и культуру во все части света!

— Ты уже подписал номер в печать? — спросила Одри.

[22] Пальма путешественника. Названа так по причине того, что ее веер лежит в плоскости восток-запад (грубый компас).

[23] Китайская гуава.