Цикл "Малавита", другие романы и рассказы. Компиляция. Книги 1-8: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На площади Либерасьон Франк Розелло, как обычно, молча прогуливался среди киосков, мало привычный к такому ажиотажу. Он на секунду задержался возле витрины с керамикой и скульптурами из соленого теста, изображавшими религиозные или буколические сцены. Потом, насмотревшись на детишек, постоянно жующих сладости, он захотел попробовать красное яблоко, облитое карамелью. Не говоря о вероятности появления его бывшего шефа Манцони лично, он удостоверился, что никто из его коллег не видит, как он подходит к фургончику кондитера. Друг детства Мэтта, усыновленный семьей Дона Мимино и воспитанный как Галлоне, Франко в команде Манцони применял свой талант снайпера. Специалист по устранению свидетелей, он помог избежать нескольких процессов, которые ставили под удар высших лиц в ЛКН, криминальное сообщество было обязано ему многим и нянчилось с ним, как с чемпионом. Франк ставил себе золотые мосты после каждого контракта, ни дня не провел в заключении, и его уголовное досье оставалось девственно-чистым, несмотря на двадцать лет непорочной службы. Он мог назвать в своем послужном списке много известных раскаявшихся преступников, в том числе Чезаре Тарталью и Пиппо Абрудцезе, и он был посрамлен только раз, в случае с Джованни Манцони. Если бы сложились обстоятельства так, что Мэтт решил стрелять с большого расстояния, Франк получил бы второй шанс. Набив полный рот яблоком в сахаре, он остановился перед тиром, который напомнил ему другой тир на ярмарке в Атлантик-Сити, где он родился.

— Три евро за пять настоящих пуль, — сказал хозяин тира. — Вы можете выиграть от десяти до сорока очков за выстрел. Пятьдесят, если попадете в красное, и сто — если в яблочко. Выиграете четыреста очков, получите мягкую игрушку. Американец?

Франк понял только последнее слово и положил на прилавок бумажку в пять евро, потом сгреб карабин и прижался к нему щекой. Не особо прицеливаясь, он нажал на курок пять раз подряд. Хозяин протянул ему листок и ткнул пальцем в четыре сильно разбросанные дырки, пятая пуля улетела неизвестно куда. В следующей серии выстрелов Франк сделал поправку на параллакс, который давала легкая кривизна дула, и набрал четыреста пятьдесят очков.

Прежде чем признать очевидное, хозяин тира некоторое время колебался. Четыреста пятьдесят очков? Со второй попытки? Никто и никогда не выдавал такого результата. Даже он сам, на своих винтовках, не смог выбить так много. Однако, глядя листок на просвет, он видел четыре дырки в яблочко и одну — в красное. Франк собирался покинуть стенд без выигрыша, но тут увидел у себя под ногами маленькую девочку, которая стояла и смотрела на него с невероятным вызовом. Удивленный этим взглядом, Франк прочитал в ее глазах явное возмущение. Он поднял девочку до уровня игрушек, гроздьями висевших над стендом. Она без колебания ткнула пальцем в самую большую — гориллу, которая была в пять раз больше ее самой.

— Эта — восемьсот очков, — сказал выведенный из себя хозяин тира.

Франк вытащил несколько монет и набрал пятьсот очков за пять выстрелов, дырки попали в яблочко и по форме напомнили лепестки цветка. Снова хозяин тира снял листок с мишени, изучил дырки, не веря своим глазам, и увидел только три отверстия — куда делись два остальных? Американцу везло как утопленнику, но одного везения мало, чтобы заполучить выставочный экземпляр, никто эту игрушку никогда не получал. Франк показал ему, как две пули наложились на предыдущие выстрелы, — немного внимания и доброй воли, и все видно, все на мишени, к чему так нервничать? Стали подтягиваться зеваки, и Франк не понял, почему все вдруг стали так громко кричать. Задание и требования конспирации призывали его к порядку, но было слишком поздно лишать малышку трофея. Он убедился, что она не сможет увидеть дальнейшие события, незаметно схватил руку хозяина тира, заломил ее за спину, одновременно приказав ему терпеть и помалкивать, и всунул дуло винтовки ему в рот. Человек поднял руки, остолбенев от страха, — международный жест капитуляции. Мгновение спустя малышка обхватила свою гориллу и только теперь соблаговолила улыбнуться. Прежде чем отпустить ее, Франк не удержался и провел ладонью по длинным волосам, таким легким и золотистым. Что-то подсказывало ему, что она его никогда не забудет.

Розелло был не единственным, кто испробовал свои таланты на аттракционах: Гектор Соза по прозвищу Чичи, старший из двух пуэрториканцев, остановился перед силомером, по которому с остервенением колотила команда юнцов. Гектор был способен оглушить ударом мужика в три раза плотнее себя, у него даже была своеобразная специальность — лезть очертя голову на самых крупных и самых сильных, — его смелость граничила с тупостью. Слава пришла к нему десятью годами раньше, во время чемпионата мира по боксу в полутяжелом весе в Санта-Фе. Нанятый телохранителем к тогдашнему чемпиону, Чичи повздорил с ним и вывел того из строя. В течение двух месяцев его заключения в тюрьме Сент Квентин самые опасные и самые жестокие преступники оказывали ему знаки неукоснительного уважения. Теперь, с одного удара сломав силомер, он стал кумиром подрастающего поколения Шолона.

В нескольких метрах от него старший брат Джои, Джерри Уайн, виртуоз баранки, человек, которого мечтали заполучить все команды, идущие на крупное дело, не удержался и пошел кататься на автодроме и тут уж повеселился от души. Игра состояла в том, чтобы толкнуть как можно больше машинок, бинг-банг, чтоб все крушить на своем пути и тупо переть в пробки из машин, не жалея никого. Что может быть забавнее для парня, способного, отрываясь от погони, прорвать кордон из десяти полицейских машин или лавировать на скорости шестьдесят километров в час в паркинге, не задев ни единой опоры? Он вычислил компанию мелких хулиганов, раздраженных его манерой вести машину, и стал дразнить их своей маленькой красной машинкой.

Что касается Ги Барбера — настоящее имя Гвидо Барбагалло, — то, приклеившись к стенду с лотереей, он изводил крупье, устраивая ему разные фокусы, отработанные в казино Вегаса. Хватило пустяка, чтобы им снова овладел демон игры и заставил его потерять всякое понятие о времени. Ги умел изобретать новые игры на деньги и ежесекундно предлагал ставки почти на все: на серийные номера банкнот, на номерные знаки машин, на афишные тумбы. Самое удивительное, что ему всегда удавалось найти логику в самых иррациональных последовательностях цифр. На этой стадии остервенения никто уже не пытался понять, служит ли его дар пороку или порок — его дару.

Единственный, кто, кроме Мэтта, не отвлекся от цели задания, был Грегорио Санфеличе. Специалист по тяжелому оружию, Грег был выбран лично Доном Мимино за свою абсолютную надежность. Грег был анти-Манцони, самой противоположностью раскаявшемуся преступнику, он был человек, который предпочел схлопотать пять лет тюрьмы, а не предложенную ФБР свободу в обмен на три-четыре имени, и это в полнейшей тайне, без всякого процесса, ни один из членов ЛКН не заподозрил бы его в стукачестве. В ожидании приказов он сидел, положив локти на столик в летнем кафе, и приканчивал тарелку картошки фри и пиво. В каскетке, одетый с ног до головы в джинсу, он смотрел, как публика расхаживает взад-вперед, и не переставал думать о том новом человеке, которым он станет благодаря двум миллионам долларов. В пятьдесят лет Грег считал, что можно покончить с бродяжничеством и вернуться к женщине всей своей жизни, матери его детей, и поклясться никогда больше не подставлять себя под пули и даже не возвращаться в тюрьму. Он сможет попробовать наверстать упущенное, дать им дом где-нибудь возле Маунтин Беар, посреди деревьев, и проведет остаток дней, ободряя и охраняя их, — им больше нечего будет бояться. Как только с Манцони будет покончено, он сядет со своими товарищами в самолет и получит причитающуюся долю, как только приземлится в аэропорту имени Джона Ф. Кеннеди, там он откланяется навсегда, в последний раз пожмет им руку, сядет в такси и доедет до «Зикса», бара на углу 52-й и 11-й улиц, где Мишель работает официанткой, потребует, чтоб она взяла расчет немедленно, и они пойдут вместе за детьми в школу и начнут все сначала, в другом месте. Мечтая о близком будущем, он вытер след от горчицы с широких усов пистолеро, и в последний раз хлебнул пива. Он встал от стола, и тут внезапно столкнулся нос к носу с призраком.

Никак не выказав удивления, Грег опустил козырек каскетки и положил на прилавок несколько монет, прежде чем отойти к стенду игровых автоматов. Сунув монетку во флиппер, он искоса следил за призраком, одетым в гавайскую рубашку с выглядывавшей из-под нее белой футболкой, который, заложив руки в карманы, гулял по ярмарке. Грегу не пришлось долго копаться в памяти, это, конечно, был тот сукин сын федеральный агент, который чуть не засадил его на двадцать лет. Засранца звали не то Ди Моро, не то Ди Чикко, и десять лет назад он сумел внедриться в банду грабителей банков, которая готовила нападение на банк в Сиэттле. Проявив невероятные актерские способности, невиданные в истории агентов под прикрытием, этот гад сумел, выпивая и шляясь в компании со сговорчивыми манекенщицами, завоевать доверие Грега, у них возникло что-то вроде дружбы. В этом деле Ди Чикко оказался гораздо лучшим актером, чем агентом: ни разу не проколовшись, когда он изображал бандита в кругу настоящих бандитов, он не сумел взять их с поличным из-за плохой координации с коллегами, и Грегу в последний момент удалось выпутаться. Сегодня присутствие Ди Чикко в этой дыре свидетельствовало о наличии в ней Манцони. Не сводя глаз с федерального агента, разгуливавшего в компании с другим таким же гадом, Грег сделал знак Франку Розелло предупредить Мэтта, который при этом известии ощутил мощный выброс адреналина. И балет вокруг Ди Чикко и Капуто организовался так, что они ничего не смогли заметить.

Пока Джерри подгонял автобус к центру города, Грег и Чичи ждали того момента, когда оба сыщика уйдут с площади Либерасьон. Стараясь избежать риска, Мэтт решил нейтрализовать их немедленно, чтобы затем поработать с ними вплотную. Капуто, шедший за напарником, что-то почувствовал, когда они повернули за угол на улицу Пон-Фор, он сам бы не мог сказать, что за знак пробудил его бдительность, притупленную громкой музыкой, пивом и солнцем. В таких случаях он слушался инстинкта выживания, к которому обращался гораздо чаще своих современников, инстинкта, обостренного постоянным страхом умереть и, хуже того, умереть по-глупому, из-за невнимательности. Умереть под огнем — отчего бы и нет, но умереть, попав в западню, — это смерть крысы, а не орла. Каким бы ни был тот знак, предупреждать Ричарда или хвататься за оружие было поздно, они уже стояли подняв руки и в затылок каждого упиралось дуло. Мэтт, Ги и Франк присоединились к ним на углу аллеи Мадрие, и микроавтобус в молчании понесся по пустым улицам Шолона, имея на борту шесть членов Коза Ностры и двух федеральных агентов, для которых цель их визита не составляла никакой тайны. Мэтт взвел курок револьвера:

— Который из вас готов умереть за Джованни Манцони?

Через пять минут Джерри парковал микроавтобус на углу улицы Фавориток, дом Блейков стоял в пятидесяти метрах по прямой, на линии стрельбы.

Бить сильно и без предупреждения. Не упустить ни единого шанса уничтожить Манцони на месте, максимально использовать эффект неожиданности, свести к минимуму стратегию в пользу силы удара. Санфеличе вытащил из багажника деревянный ящик с «вайпер АТ-4» и приготовил сначала телескопический ствол, потом прицельное приспособление и гранату.

— Бронепробиваемость триста-четыреста восемьдесят миллиметров, начальная скорость гранаты триста метров в секунду, легкость, компактность, надежность. Наши пехотинцы их просто обожают, — сказал он и положил гранатомет на плечо. — Эй, отойдите-ка сзади, если не хотите до конца жизни походить на пиццу.

Рядом с ним стояли Мэтт Галлоне, Франк Розелло, Ги Барбер и Джерри Уайн и смотрели, как он работает. Гектор Соза, сидя в микроавтобусе, приглядывал за Капуто и Ди Чикко, которые даже и не пытались сопротивляться. Мэтт был прав, какими бы федералами они ни были, умирать за какого-то Манцони не собирались ни тот ни другой. Рано или поздно люди Дона Мимино нашли бы улицу Фавориток, и ничто не смогло бы помешать тому, что случится потом. Расстаться со своей шкурой, чтобы отсрочить этот маневр, было бы ошибкой. В ходе профессиональной подготовки их учили не умирать без толку.

Гектор не удержался и перевел взгляд с сыщиков на готовящийся спектакль. Ракета взлетела, прямая, как стрела, мягко прошла сквозь стену и взорвалась внутри дома, стены которого вылетели наружу, раскрыв дом как чашечку цветка, перед тем как крыша и второй этаж грудой рухнули на землю. Куски кирпичей залпами салюта разлетелись в радиусе ста метров от точки разрыва. Облако пыли, густое, как сильный туман, несколько долгих минут оставалось во взвешенном состоянии, прежде чем осесть и снова пропустить лучи света на улицу Фавориток.

— Не подходите сразу же, температура внутри поднялась до двух тысяч градусов.

Грег знал «вайпер АТ-4», потому что использовал его во время нападения на банковский конвой, от выстрела корпус инкассаторской машины растаял и стек, как в мультфильмах. Ради этого единственного дьявольски точного выстрела он целые дни напролет тренировался на кладбище автобусов в пустыне Невада. Считая, что представление закончено, он убрал оружие в ящик и стал ждать только одного: подтверждения, что он прикончил Джованни Манцони.

Через секунду после взрыва, лежа плашмя на земле, с сухими и красными от слез глазами, Фред принял страшное решение — немедленно покинуть Шолон и порвать с планом охраны свидетелей, больше не искать защиты у американского правительства. После предательства Магги ему остается только бежать, дать семье свободу жить открыто, на свету, без этого жуткого ощущения третьего глаза, который постоянно следит за ними. Скитаясь в одиночку, он уже не подвергнет опасности близких, он даст им жить своей жизнью. Достаточно было зайти домой, взять пару вещей и раствориться без следа. Но взрыв был таким внезапным и сильным, что Фред замер на месте, остановился на полпути. Как будто в состоянии невесомости, он обошел наблюдательный пункт Квинта, чтобы выглянуть на улицу и констатировать, что на том самом месте, где он провел последние месяцы, осталась лишь пыльная зияющая пустота, дыра, набитая обломками. Вдруг до него донесся придушенный стон, смысл которого он понял сразу и бросился к домику федералов, где Магги билась в истерике, пытаясь вырваться из захвата Квинта, который пригибал ее к полу и зажимал ладонью рот. Фред бросился на землю, чтобы помочь ему нейтрализовать жену и не дать ей завыть. Квинт смог высвободить правую руку, чтобы оглушить Магги ударом в затылок, потом осторожно опустил ее голову на ковер. Он на секунду вышел из комнаты и вернулся с аптечкой, откуда достал металлическую коробочку со шприцем. Пока они сообразят, как реагировать, — надо уберечь Магги от самой себя.

— Она проспит по крайней мере часов шесть.

Преодолев по-пластунски несколько метров, они достигли окна и поднялись ровно настолько, чтобы увидеть стоящий по диагонали от них микроавтобус и рядом — горстку вооруженных людей, которые стали приближаться к развалинам.

— Кроме Мэтта Галлоне и Франка Розелло, других я не знаю, — прошептал Фред.

— Маленький чернявый — Джерри Уайн, а тот, кто укладывает «вайпер», — Грег Санфеличе.

Квинт задумался, как эти гады смогли добраться до Манцони. Шесть лет усилий на его глазах летели прахом. Он отказывался думать, что кто-то проболтался в Вашингтоне или в Квантико, и отложил вопросы на потом. Сколько их? Пять? Десять? Двадцать? Еще больше? Каково бы ни было их число, он знал, что тут действует элита и люди Дона Мимино будут слепо выполнять приказ. Если в Нью-Йорке установили, что этот шакал Манцони живет в маленьком нормандском городке во Франции, то сначала они сметут с лица земли маленький нормандский город, а потом будут думать. Как Томас Квинтильяни ни ненавидел мафиози, он уважал людей, которые не скупились на средства для достижения своей цели. Дон Мимино следовал своей логике, тут сказать было нечего.

Когда осело облако пыли, Мэтт бросился к руинам, держа в руке «смит и вессон». Грег был категоричен: все содержимое дома разнесено в клочья и если что-либо живое присутствовало в момент взрыва, это что-либо давно уже было мертво и погребено — чем плохо? Но Мэтт был по-прежнему полон решимости следовать указаниям деда и покинуть место только после того, как плюнет на труп своего врага. Если отбросить проблемы с таможней, Дон Мимино не возражал против небольшого сувенира: например, сердце Манцони в банке с хлороформом, чтоб было что показать тем, кто вздумает последовать его примеру, а потом просто украсить этажерку в своей камере. Мэтт приказал своим людям разбирать завал, чтобы удостовериться. Джерри достал из багажника лопаты и кирки.

Квинтильяни, по-прежнему сидя на корточках, пытался по телефону предупредить свою команду, но ни Ди Чикко, ни Капуто не отвечали, и он сделал из этого соответствующие выводы. Фред как завороженный смотрел на людей, которых он знал, любил как братьев и которые теперь рылись в развалинах его дома в надежде отрыть там его труп.

— Попробую вызвать подкрепление, но с этого момента мы можем рассчитывать только на себя, — сказал Квинт с поразительным хладнокровием.

Стоя с киркой в руке на месте того, что еще десять минут назад было кухней, Джерри услышал идущий из-под земли вой и предупредил Мэтта.