Я даже не успел заметить, сел ли второй контролер. Толчок, металлический удар в спину на уровне поясницы, и я валюсь на землю.
С подножки спускается еще какой-то тип, новый…
Третий гад, тот самый, которого видел Ришар. Он прячет в карман кастет…
Не знаю, как ему удалось пройти, — наверное, один из контролеров открыл проход через гармошку.
Несмотря на боль, я пытаюсь встать, ощупывая неловкой рукой то место, куда получил удар. Стиснув зубы, вижу две капли крови на кончиках своих пальцев.
Я даже не пытаюсь встать, когда они окружают меня все втроем.
— Куда ты его деееел? — орет один.
— Вы… вы видели, как он садился? — пытаюсь я мямлить меж двух приступов боли.
— Не корчи умника, ты уже поиздевался надо мной сегодня. Два раза подряд — это уже чересчур.
Свисток. Двери хлопают одна за другой, все, кроме моей.
— Вы ищете место или что? — раздается вдруг совсем рядом по-итальянски.
Контролер.
— Но… у меня есть… места!
Трио размыкает кольцо вокруг меня, контролер глядит в панике. Превозмогая невыносимую боль в спине, я пытаюсь разогнуться. Мне надо проглотить мою боль, иначе это сулит неприятности.
— Что происходит? Какие-то проблемы? — спрашивает он.
— Нет… нет… Я поскользнулся… на подножке… — бормочу я, заводя руку за спину.
— А вы тогда что тут втроем делаете? — спрашивает он у остальных.
На какое-то мгновение я испугался, что они сейчас вытащат из шляпы три билета в мой вагон. Что они и есть те трое «неявившихся».
Они смотрят только на меня, и плевать им на то, что может сказать контролер.
— Мы не собирались садиться. Мы хотели только пожелать счастливого пути.
В тот самый миг, когда поезд тронулся, красный анорак собрал своих приспешников у себя по бокам. И словно трехглавый цербер, они пролаяли хором:
— Счастливого пути!
***
Я ложусь животом на кушетку и пытаюсь заставить двигаться свой позвоночник.
Таран. Вот какой штуковиной получил я по спине. Удар сокрушительный, прямо сногсшибательный. После такого девяностоградусный спирт производит впечатление ласки. Мне нужно время, чтобы вернуть себе гибкость. А слишком долго я ждать не могу, мне работать надо, иначе запоздаю со своим планом. Я-то ведь знаю, что соня сложен пополам и засунут в мышеловку… И я пока не могу вытащить его оттуда.
Единственный способ иметь развязанные руки в этом рейсе — это как можно быстрее и лучше делать свою работу проводника. В Местре я принял двух «неявившихся». Для начала я попробовал тихонько ковылять в коридоре. Но, покидая Местре, неожиданно вернул себе часть гибкости. Четверть часа спустя двадцать пробитых билетов и двадцать проверенных паспортов уже лежали в моем шкафчике. Я застал врасплох одного контролера, убедив его проколоть собранные мной билеты, не слишком себя утруждая, чем заслужил изящное прозвище Лампо — молния. Это он мою спину не видел.
Я вполне доволен, что разыграл гостеприимство с этими ребятами, помешанными на конфетти; если тот же номер удастся со швейцарцами и французами, глядишь, все остальное тоже пройдет гладко. Я доставляю им билеты «прямо на дом», что избавляет меня от их визитов в мое купе и шатаний по коридору, но при этом они останутся под рукой или по крайней мере в пределах досягаемости голоса. Удачная затея.
Сейчас не время расслабляться. Когда раздам постельное белье, смогу сделать передышку у Мезанжа. Думаю, что пора вызволять соню. Должно быть, поясница у него в том же состоянии, что и моя. Жду момента, когда площадка освободится.
Он выходит головой вперед и испускает полузадушенный крик, в какой-то невероятно замедленной судороге пытаясь дотянуться ногами до пола. Я придерживаю его за пояс.
— Вы в порядке?