— Вы же знаете, каково было пожелание господина Тренгони. В том случае, если вы откажетесь от земель, их унаследует город, и то же самое в случае вашей… вашей, хм… кончины.
— Простите?
— Все это на бумаге, черным по белому… И вот теперь, когда Сант'Анджело явил нам свою милость и… снизошел, так сказать… а вы сделали миллионы на его винограднике…
Дикая головная боль начинает разрывать мне череп.
— В общем, остерегайтесь, господин Польсинелли…
Ноги меня едва держат. Я прислоняюсь к стенке.
— Подождите секундочку… погодите… Так вы утверждаете, что местные… лишь бы только поделить виноградник… будут готовы даже…
— Я ничего такого не утверждаю. Это все. И желаю удачи, синьор.
Он делает рукой короткий жест в знак прощания и удаляется.
Люди, завидев меня, переходят на противоположный тротуар.
Терраса кафе переполнена и совершенно безмолвна.
Тебя здесь слишком любят, чтобы позволить убраться отсюда, сказал вчера тот мальчишка… И все эти немые лица в окнах. Неподвижные.
Из-за угла появляется такси. Я чуть было не бросаюсь под колеса. Водитель резко тормозит.
— Ты что, очумел?! — вопит он.
Машина свободна, и я уже хочу просунуться на заднее сиденье, но он блокирует дверцу.
Издалека, из-за грузовика с арбузами, чья-то осторожная тень делает ему знак не брать меня.
— Не могу, у меня вызов…
Я больше не знаю, что делать. Я так долго не протяну. Это заговор. Я роюсь в сумке и вытаскиваю оттуда увесистую пачку банкнот. Ни малейшего понятия не имею, сколько там.
— Вот, получите все это, если вывезете меня из города.
Парень, уже собравшийся было укатить, теперь колеблется, видя такую кучу денег. Потом смотрит на группу мужчин, которая медленно к нам приближается, и бросает:
— Ладно уж, садитесь…
Едва я успеваю погрузиться, как он газует что есть мочи. Ему что-то яростно кричат вслед.
Таксист что-то кричит им в ответ, сделав соответствующий жест рукой.
Он едва не сбивает двух пешеходов, в его машину бросают всякой всячиной, но ему и горя мало, и мы мчимся прямо на Железный мост — Понто ди Ферро, — чтобы выбраться из Соры.
— Какие-то проблемы, синьор? — спрашивает водила, скаля зубы.
— У вас они теперь тоже появятся.
— У меня? Проблемы? Не знаю, что это такое. Я неаполитанец.
Его выговор это доказывает, ровно как и его повадки. Из всего свода правил уличного движения (изрядно подсокращенного к тому же) неаполитанцы твердо усвоили лишь одно, но зато золотое — ни в коем случае не останавливайся, чтобы у тебя не свинтили колеса. Такси взбирается на пригорок, и я уже могу различить вдалеке спускающиеся каскадом дома деревушки Изола Лири, через которую нам придется проехать, чтобы добраться до Фрозиноне, главного города этой провинции.
— А теперь, когда вы вырвались, куда поедем?
— Фрозиноне. На вокзал.