— Да, я вижу, — сказал он нежно.
Я занервничала. Он, что, флиртует? Мне потребовалась минута, чтобы до конца изучить его. У него была загорелая кожа, а в каштановых волосах виднелись выгоревшие на солнце пряди. Слабые мимические морщинки испещрили его острые черты лица, а полные губы по-прежнему были изогнуты в ухмылке.
Какого чёрта я вообще обратила внимание на его губы?
Я не позволяла себе опустить взгляд ниже гладко выбритого подбородка и остро очерченной линии челюсти, но поскольку его плечи касались моих, было очевидно, что он довольно широкоплеч.
Алкоголь. Мне нужно больше алкоголя.
Стюардесса начала информировать нас о безопасности, и Ник внимательно слушал её, что было довольно заметно, учитывая тот факт, что всем остальным пассажирам было по фигу. Он обернулся посмотреть на дверь выхода, что была в двух рядах позади нас.
Когда самолёт вырулил на взлётную полосу, он мёртвой хваткой вцепился в подлокотники, сбрасывая мой локоть.
— Извини, — процедил он.
— Нервничаешь?
— Нет.
Я приподняла бровь, и он поморщился.
— Напуган до усрачки - подойдёт больше.
Я прикусила губу, чтобы не заулыбаться, но он увидел этот намёк на улыбку.
— Большинство авиакатастроф происходят в первые две минуты после взлёта. Как только мы окажемся в небе, я буду в порядке. Главное пережить эти две минуты.
Он обхватил колени руками, отчего его мышцы напряглись.
— Поговори со мной. Отвлеки меня, — в его глазах была мольба, что никак не соответствовало его грубому голосу.
— Эммм. Ладно, — я замолчала, так как в голове не было ни единой мысли. — Ты одинок? — что за хрень? Откуда вообще взялся этот вопрос?
— Да. А ты?
Я сжала челюсть и на секунду отвернулась.
— Да. Очень.
Он прищурил глаза, рассматривая меня.
— Что он сделал?
— Что?
— Что сделал этот идиот?
— Он идиот, в этом и проблема, — я пожала плечами.
— Предельно ясно.
Качая головой, я вернула ему его же вопрос.
— А как насчёт тебя? Почему ты одинок?
— Я много путешествую из-за работы. Это тяжело.
Это слово. Я не смогла остановить себя и посмотрела на его пах.