— Ладно… А, черт, Роджер пришел. Он весь в пыли, но, похоже, пленки нашлись. Дай мне Тэда на минутку.
У нее на губах снова повисли испуганные вопросы. Что им делать? Как дальше жить? Поздно. Потратила время на дурацкую болтовню об автомобиле, идиотка.
— Сейчас, — сказала она. — Вик?
— Что? — его по-прежнему напряженный голос.
— Я тебя люблю, — и быстро, прежде чем он успел ответить, добавила. — Вот Тэд.
Она быстро сунула трубку Тэду и быстро отошла, чтобы он не видел ее слез. Потом стояла на крыльце, глядя на дорогу и сжимая кулаки, чтобы взять себя под контроль. Удивительно, как человеку может быть больно без всяких физических причин.
Сзади она слышала, как Тэд тихо рассказывает отцу, что они ели у Марио, и как "пинто" до самого дома ехал-ехал, а потом… потом он сказал Вику, что любит его. Потом раздались гудки.
Контроль.
Наконец она смогла повернуться. Пошла на кухню разбирать покупки.
Черити Камбер вылезла из автобуса в четверть четвертого. Бретт спустился за ней. Она конвульсивно сжала сумочку, вдруг испугавшись, что не узнает Холли. Лицо ее сестры, все эти годы держащееся в памяти, как фотография ("Моя младшая сестра, удачно вышедшая замуж"), вдруг разом забылась, оставив лишь белое пятно в семейном альбоме.
— Ты ее видишь? — спросил Бретт, озираясь по сторонам с интересом, но, конечно, безо всякого страха.
— Дай оглядеться! — сказала Черити. — Может, она отошла в магазин или…
— Черити?
Вот и Холли. Фотография ожила в памяти, но теперь на нее наложились реальные черты. Черити сразу бросилось в глаза, что у Холли появились, во-первых, очки, во-вторых — морщины. Немного, но раньше их не было. Рядом с Холли, с любопытством поглядывая на них с Бреттом, стояли мальчик лет пяти и маленькая девочка, штанишки которой оттопыривались, явно показывая, что под ними пеленки.
— Здравствуй, Холли, — сказала Черити таким тонким голосом, что сама удивилась.
Морщин у Холли было в самом деле немного. На ней было темно-синее, умеренно дорогое платье, на груди поблескивал маленький изумруд.
Наступило неловкое молчание. Черити почувствовала, что ее сердце наполняется такой радостью, что рядом меркли все сожаления о расходах на поездку. Ведь она была свободна, и свободен был ее сын. И рядом с ней стояли ее сестра и племянники, не на фотографиях, а живые.
Смеясь и плача, две женщины шагнули друг к другу и обнялись. Бретт остался на месте. Девочка, перепугавшись, вцепилась в платье матери, пытаясь, видимо, оторвать ее от этой странной тети.
Мальчик подошел к Бретту. На нем были джинсы рубашка с надписью "Держись подальше".
— Ты Бретт, мой кузен, — заключил он.
— Ага.
— А я Джим. Как папа.
— Ага.
— Ты из Мэна, — сказал Джим. Сзади Черити с Холли уже взахлеб говорили, перебивая друг друга, обо всем, что случилось с ними за эти годы.
— Ага, из Мэна, — сказал Бретт.
— Тебе десять.
— Ага.
— А мне пять.
— Ну и что?
— А то, что я все равно могу тебе надавать! — и он неожиданно стукнул Бретта в живот, заставив согнуться его пополам от боли.