Он написал:
"Ты видел у нее родинку на лобке? Лично мне она напоминает знак вопроса. А у тебя есть вопросы?"
Хватит; хорошего понемногу, как любила говорить его мать. Он отыскал конверт и сунул в него послание. После некоторых колебаний вложил туда же карточку и теми же квадратными буквами надписал адрес: Вику на работу. Подумав, решил проявить снисхождение и ниже подписал "лично".
Он положил письмо на подоконник и откинулся на стуле, чувствуя себя снова прекрасно. Он был уверен в правильности своих действий.
Снаружи прогудел грузовик. Он выглянул в окно. В кузове возвышался старинный кабинет. Что ж, прекрасно. Лишние деньги никогда не помешают. Только вот хватит ли у него времени? Получив это письмо, любящий супруг наверняка захочет с ним разобраться. Стив играл с ним в теннис и запомнил худобу, большие очки, и тонкие, как спагетти, руки, — но имея дело с подобными людьми, никогда нельзя быть уверенным, что они не выхватят из кармана пушку и не совершат антиобщественного поступка. Поэтому лучше будет смотаться в Огайо. Или в Пенсильванию. Или в Таос, штат Нью-Мексико. Но как практический шутник, подсыпавший порох в чужой табак, он решил еще немножко подождать и проследить за событиями.
Водитель грузовика с женой зашли в магазин. Стив, улыбаясь, вышел к ним, держа руки в карманах. Женщина немедленно улыбнулась в ответ.
— Привет, чем могу помочь? — спросил он, про себя решив отправить письмо сразу же после их ухода.
В тот же вечер, когда красное солнце уже нависло над горизонтом, Вик Трентон в рубашке, обернутой вокруг талии, копался в недрах "пинто", принадлежащего его жене. Донна стояла рядом, выглядя удивительно юной и свежей в белых шортах и красной безрукавке. Тэд в одних трусиках без устали гонял по двору на велосипеде.
— Попей чаю, — сказала Донна Вику.
— Угу, — стакан исчез за капотом машины. Вик сделал пару глотков и, не глядя, сунул стакан жене. Она успела его подхватить.
— Браво, — сказал он. — Прекрасная реакция.
Она улыбнулась.
— Я просто знаю: уж если ты чем-то занят, то все. Гляди в оба и только успевай ловить.
Они улыбнулись друг другу. "Хороший момент, — подумал Вик. Может, виной тому его воображение, но ему казалось, что таких моментов в их жизни становилось все меньше. Перебранки по пустякам, холодное молчание или — что еще хуже — полное безразличие. Он не знал причины, но был признателен и за эту улыбку.
— Так что там с моим гробом на колесах?
— Корбюратор, — Вик ткнул в нужном направлении отверткой. — Похоже, клапан отходит.
— А это плохо?
— Да нет, — сказал он, — только в любую минуту он может полететь. Этот клапан контролирует поступление бензина, а без бензина машина не поедет. Закон природы, малышка.
— Па, ты меня покачаешь?
— Да, подожди немного.
— Я буду сзади.
И Тэд устремился к качелям, стоящим за домом. Вик соорудил их прошлым летом, обложившись планами и прикладываясь в процессе работы к джину с тоником под аккомпанимент транзистора. Тэд, тогда еще трехлетний, молча сидел рядышком и смотрел на отца, обхватив ладонями подбородок. Это было хорошее лето, не такое жаркое. Казалось, что и Донна, наконец, поняла, что Мэн, Касл-Рок, "Эд У орке" не так уж плохи.
Но потом все покатилось под откос, и хуже всего было чувство безысходности, иногда возникающее у них обоих. Вещи в доме стали менять места, будто сдвинутые чьей-то невидимой рукой. У него возникло дурацкое ощущение, что Донна слишком часто меняет простыни. Они всякий раз казались совершенно свежими, и однажды в его голове эхом всплыл старый, как мир, вопрос: "Кто спал в моей кровати?"
Но теперь положение немного исправилось. Если бы не дурацкое дело с "Красной клубникой" и не предстоящая поездка, он бы даже мог решить, что лето выдалось на славу. Оно еще могло таким стать. Не все потеряно. Он верил в это, хоть и без особой надежды.
— Тэд! — Крикнула Донна. — Ставь велосипед в гараж.
— Ну ма-а-м!
— Давай-давай, сударь.
— Су-удырь, — повторил Тэд и рассмеялся. — Мам, а ты тоже не ставишь машину в гараж.
— Мою машину папа чинит.
— А…