Лиза не хотела врать. Она рассказала, всё, как есть. И про Мишу, и про его родителей, и про Лилит, которая оказалась вовсе не такой тихоней – затворницей, какой Миша её считал. И ещё Лиза не забыла упомянуть про Мишины слова об их ребёнке.
– Это он по глупости сморозил. Не слушай его, девка. И не вздумай избавляться от дитя. Это дар божий! И для меня на старости лет утешенье.
– Я и не собиралась, баб Моть. Миша мне не нужен. Особенно теперь, когда я увидела его истинное лицо… Пусть думает, что я сделала аборт. Так даже будет лучше.
– Вот и правильно, – баба Мотя поддержала Лизу, причмокнув липкими от варенья губами.
– Только дома у меня больше нет. Сгорел он. И из родни никого не осталось. Негде мне жить. Так страшно, что я даже о себе позаботиться не могу, но малыша всё равно не брошу.
– Ну, чего удумала? Чем тебе тут плохо? Или дом не подходящий? – Обиделась баба Мотя. – А, может, я тебе не нравлюсь? – Старушка нахмурила кудрявые белёсые брови, но это было сделано не всерьёз. Её губы едва сдерживали улыбку.
Лиза замотала головой. Она ведь и сама знала, что баба Мотя с радостью её примет, но Лизе хотелось быть уверенной, что её присутствие не стеснит старушку.
– Вовсе нет. Тут замечательно. И если вы позволите здесь остаться…
– О чём разговор, – махнула рукой хозяйка дома. – Будешь мне вместо дочери.
Да, уж. У Лизы теперь нет папы, а у бабы Моти нет дочери. Наверное, они вовремя нашли друг друга. И всё же Лизе было интересно, что будет, если дочь старушки вернётся? Она об этом тут же спросила.
– Глупости не говори! Не воротится она.
– Но почему вы в этом так уверенны?
– Потому что мы с ней на разных сторонах. – Уклончиво ответила бабушка.
– Сторонах чего?
– Добра и зла.
– В каком смысле? – Лиза не могла понять эти полунамёки. Уж слишком они были расплывчатые.
– Вот ты мне про дом сектантский рассказывала и про обряды, а ведь я об этом знаю побольше тебя. Когда-то в том доме жил отец моей дочери. Я же родилась не здесь, не в этой местности. Сюда я приехала, когда была в твоём возрасте. После школы меня работать в колхоз отправили. Тут и познакомилась с ним. Горо был очень красивым. Такой высоченный, плечистый с узкими глазами и золотистой кожей. Все местные девки по нему сохли, а он выбрал меня. Дурында я была. И подсказать-то некому, родители за много километров отсюда жили. Влюбилась в него без памяти. А он в меня. Ну, его родители настрого запрещали Горо встречаться с неверными. То есть с такими, как я. Не из их круга. Я поначалу-то и не понимала, чем они занимаются. Потом слухи стали доходить, мол, кого это ты, Матильда, себе в женихи выбрала. Они ж с самим дьяволом знаются. Ну, я-то не верила в эту чепуху. Думала, завистники выискались. Меня советский союз воспитал. А ещё Горо мой сбежать предлагал, потому что наша запретная любовь не одобрялась никем в деревне.
– И как? Сбежали?
– Сбежали. Только ненадолго нас хватило. Рай в шалаше он только в книгах красив. Мы в лесу нашли заброшенную избушку, несколько дней там пожили, а потом голодно стало. Да и осень была. В конце концов, к нам пришли его родственники и забрали Горо. Он потом из дома несколько месяцев не выходил. А меня не подпускали и близко к их воротам. А я-то всего лишь хотела сказать, что беременна. Живот у меня рос, по деревне слухи разлетались, и вот перед родами ко мне приходит его мать. Говорит, мол, ребёнка я ей должна отдать. Ага, разбежалась. Вы мне, говорю, никто и нечего тут указывать. И вдруг она начала такие выкрутасы делать. Меня чем-то облила. Я отключилась, а когда очнулась, то вся комната в дыму, а у меня живот ноет. Время рожать пришло. Я еле вырвалась из дома, и давай соседей звать. Прибежал фельдшер и как раз вовремя. Родилась девочка. Красивая.
– А как назвали? – Поинтересовалась Лиза.
– Назвала я её Настенькой. Но как только она повзрослела и с отцом своим спелась, то взяла себе другое имя – Юко.
Лиза даже ложку уронила от неожиданности. Юко? Та самая Юко, которая преследовала Мишу, угрожала его родителя и вообще является основной фигурой во всём этом действе? И Юко – это дочь бабы Моти?
– Как такое возможно?
– Очень просто. – Баба Мотя по-своему поняла вопрос. – Я-то дочку воспитывала в доброте и заботе. И ни разу ей про эту дьявольщину не рассказывала. Ведь её отец с семьёй после родов сразу же съехали. Дом пустовал. Но разве в деревне чего утаишь? Рассказали ей добрые люди про её папашу. А дочка моя любопытная была, страх. Вот и полезла в тот дом, да и стала там пропадать подолгу. Уж чего она там делала, я не знаю. Не сразу я об этом узнала, ну а когда до меня дошло, то поздно было. Она уже во всю эту ересь поверила. Ведь я-то атеисткой была, и её так воспитывала. Но однажды кое-что произошло. После чего я поверила и в бога, и в чёрта. Дочке тогда пятнадцать лет было. Она уже велела себя Юко величать. И по ночам в своей комнате что-то всё время бубнила. А иной раз в подвале я её заставала. Уж я и заходить-то к ней боялась. И вот слышу как-то ночью голос в доме мужской. Ну, я сначала на воров подумала. А потом прислушалась, а это внизу. Она ж там часто в последнее время заседала. Не иначе, думаю, жениха привела. Ну, сейчас ремнём отхожу. Я, значит, заглядываю туда, а посреди комнаты, прямо из пола голова в белом круге торчит. И голова-то не человечья. Морда чертовская! Посмотрел он на меня со злостью и исчез. Я тогда давай дочку лупить. Говорю, чем ты тут занимаешься? Что за дела с нечистью? Она мне так спокойно заявляет, что это не нечисть, а наши спасители. И что надо им помогать, потому что скоро придёт такой момент, когда в мире начнётся полнейший хаос, и выживут только самые преданные. После этого случая я стала в церковь ходить и вымаливать у бога прощения, только чтобы он дочку мою на путь истинный наставил. Но бог мне не помог. Дочь собрала вещи и ушла, но перед уходом она мне сказала, что вроде как я ещё столкнусь с её последователями, и что мне выпадет очень важная роль. С тех пор я её не видела.
Лиза слушала и не верила, что такое вообще возможно. – А как же тот дом? Он ведь был заброшен?
– Был, но потом эти сектанты заселили его. Я лишь пару раз слышала детский плач. А больше я туда не подходила. Не было желания, да и далековато он стоит. На отшибе. Дел в той стороне у меня никаких не было.
Интересная ситуация. Получается, что Лиза будет жить у той, что родила её преследователя. Лиза задумалась, а что, если её ребёнок будет другим. Не обязательно сектантом, просто полной её противоположность? Сможет ли она с этим смириться и принять?
Когда Лиза легла в кровать, она всё ещё прокручивала в голове рассказ бабы Моти. Ей показалось, что старушка что-то утаила. Почему она не остановила дочь или не искала потом? Ведь любая бы мать не смогла бы так просто расстаться со своим родным ребёнком.
В этом доме Лизе на удивление хорошо спалось. Она чувствовала себя в безопасности. Ей снились прекрасные пейзажи, какие можно увидеть только в рекламных роликах. Она прогуливалась возле океана, держа на руках младенца, завёрнутого в белую простыню. Каждый, кто подходил к ней, поздравлял Лизу и говорил, что её дитя просто ангел. Лиза чувствовала себя самой счастливой, пока к ней не подошёл Миша и не выхватил ребёнка.
– Она принадлежит нам! – Лиза взглянула на Мишу, а вместо него стоял чёрт.