Раз, два, три (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сережа открывает и закрывает кран быстро три раза, потом повторяет процедуру, и Олегу остается только гадать, в который раз Сережа это делает. Такими темпами через пару месяцев придется опять менять на новый. Благо теперь на подобные вещи денег более чем достаточно, не то что в студенческие годы.

Олег довольно жмурится спросонок, тянется еще раз, усаживаясь на кровати и поправляет растрепанные волосы. Проводит рукой ниже по груди, едва ощутимо касаясь шрамов от пяти пуль, которые давно уже не болят и за которые уже не больно и не обидно, хотя они все еще вызывают много смешанных эмоций.

Олег встает с кровати, шлепает по прохладному полу босыми ногами к ванной, мягко открывает дверь, когда Сережа в очередной раз дергает кран.

— Опять плохо спал? — спрашивает он хрипло, стоя у порога. Голос у Олега теперь куда тише, с легкой хрипотцой, но он уже привык.

Сережа при его появлении вздрагивает, тут же еще более резко чем до этого, без пауз, дергает кран три раза подряд туда обратно — уже более отрывисто, но менее заметными движениями, словно стесняясь, что Олег видит и медленно убирает руки, опуская их на раковину.

— Да, не очень, — кивает он, поворачиваясь к Олегу и едва улыбается уголками губ. — Ты как? — спрашивает он, поправляя ворот белоснежного халата, который более чем органично смотрится в идеально белой ванной.

— Нормально, — кивает Олег, подходя сзади, обнимая за талию, прижимает к себе, утыкаясь носом в шею, прикрывая глаза и вздыхая знакомый аромат кожи, а еще запах сережиного геля для душа. Разумеется, успел с утра намыться, как же иначе. Сереже в этом году тридцать и, кажется, к его одержимости чистотой и прочим обсессиям и компульсиям уже давно было можно привыкнуть, но это все равно непросто. Ситуация Сережи заметно улучшилась за время, но определенные моменты все еще остались.

— Хочешь полежать еще? — спрашивает Сережа, понемногу расслабляясь в объятиях, когда Олег скользит руками по груди, плечам. Заметив, что Сережа слишком сильно сжимает пальцами раковину — разумеется, такую же белоснежно начищенную — Олег ведет вниз по рукам и аккуратно проводит по кистям, накрывая их своим ладонями — мягко, без давления, пока Сережа не ослабляет хватку, медленно выдыхая, подаваясь назад и облокачиваясь на Олега.

— Не разбудил, — мотает головой Олег. — Все равно собирался в это время вставать. Пустишь меня в душ? — продолжает он размеренно говорить — Сережа столько раз говорил, что голос Олега его успокаивает — поглаживая мягко по рукам.

— Да, конечно, я почти закончил. Я оденусь и буду ждать тебя на кухне, — ловко высвобождаясь из объятий, Сережа поворачивается к Олегу лицом, улыбаясь уже более уверенно, заглядывает в глаза, проводит по щеке. Олег смотрит на Сережу, отвечая своей едва заметной улыбкой. Потому что невозможно не улыбаться в ответ, когда Сережа так искренне улыбается, когда в знакомых голубых глазах не те жуткие янтарные отблески, а привычное доверие и понимание. Никакого безумия, только спокойствие. После Венеции Олег думал, что никогда не сможет доверять Сереже. Не сможет доверять никому. Но тем не менее вот он стоит здесь, обнимая Разумовского в их доме, давая их отношениям еще один шанс. После бесчисленных разговоров, сомнений, объяснений, эмоций с обеих сторон, оба приходят к выводу, что разобраться во всем и оставить неприятное в прошлом легче, продолжая бороться вместе, чем страдать порознь. Главное, без созависимости. Впрочем, с последней был явно прогресс: Сережа научился жить самостоятельно, да и сам Олег встал на ноги, так что теперь куда проще было идти по жизни рядом, а не тащить друг друга.

Олег чувствует себя гораздо лучше, чем год назад, и, зная причины действий Сережи, наконец-таки отпускает боль и обиду. Потому что это уже не тот сумасшедший Разумовский, с которым он говорил в Венеции. Это его Сережа, которого он знает с детства: разумный, адекватный, хоть и зацикленный на своих повторах. Это Сережа, с которым он готов вновь строить их «вместе». И на данный момент Олег не видит причин ему не доверять. Он уже один раз обжегся в Венеции, поэтому он внимательно следил за Сережей, пока тот был заперт в подвале, узнавал детали, нашел всю информацию на Разумовского и его болезнь, которая только была доступна. Выпустив, он все еще присматривался, пока не убедился. Это Разумовский. Его невозможный, но такой родной Разумовский, а не кто-то Другой.

Сереже можно было доверять.

Сережа чуть приподнимается на цыпочках, положив Олегу руки на плечи, мягко и не торопясь целует в губы, а затем отстраняется и выходит, закрывая за собой дверь. С первой попытки.

Двадцать три года повторов, срывов, ссор, примирений, эмоций, встреч и расставаний. И все же они снова рядом. Кажется, Сережа — это его обсессия, от которой ему невозможно избавиться. Впрочем, Олег решает, что и не стоит. «Не самая ужасная навязчивость», — думает он, поправляя раздерганный кран, с которого капает.

Когда Олег выходит из ванной, в спальне пусто. Накинув черную футболку и натянув черные спортивные штаны, Олег спускается на кухню, где Сережа под музыку колдует над завтраком. На Сереже такие же спортивные домашние серые штаны, красная толстовка с закатанными рукавами. Волосы собраны в хвост, глядя на который Олег вспоминает, что был период в универе, когда Сережа идеально зачесывал волосы в хвост и если хоть прядь выпадала, то его просто выносило. Или в школе, когда он не мог собирать волосы вообще — потому что у него случился бзик, что если собрать их резинкой, то все что скажешь, подумаешь или сделаешь будет неправильно, испортится, хер знает как обернется и придется исправлять. Поэтому тот факт, что Сережа стоит с хвостом, собранным криво на скорую руку, да еще и с выбившейся прядью — огромное достижение.

Сережа, замечая, что его рассматривают, ухмыляется:

— Честно говоря, я устал от длинных волос.

Олег удивленно присвистывает:

— Тебя же всю жизнь невозможно было заставить подстричься.

— А вот теперь захотелось разнообразия. Плюс ко всему, если я что-то поменяю во внешности, тем больше вероятность, что меня не узнают, когда мы вернемся в Питер, — говорит он, пока мечется между тостером, холодильником и раковиной, ставит чистые чашки на деревянный стол в центре. — И, кстати, ты сам виноват, что я добрался до кухни первый, поэтому вместо лазаньи у нас на завтрак будут тосты.

Олег хмыкает.

— Меня всегда поражало, что, прожив столько лет один, ты так и не научился готовить ничего сложнее кроме дошика и тостов.

— Вся вкусная еда ушла вместе с тобой в армию, — фыркает в ответ Сережа, доставая из шкафа тарелки. Быстро ополаскивает, протирает их бумажным полотенцем, ставит тарелки на стол, тут же выкидывая смятые салфетки в мусор. — После того, как ты все же свалил от меня, я был весь в учебе и мне было некогда. Потом я встречался с теми, кто умел готовить. А потом у меня появились деньги на доставку и рестораны, — пожимает он плечами, подходит к тостеру, доставая два поджаренных ломтика хлеба, и отправляя еще два готовиться. — Тебя никто не заставлял уходить.

— Не заставлял, но я не представлял, как можно было иначе. К третьему курсу я осознал, что поступил не туда, куда хотел, что хочу заниматься другим, а ты на какой-то момент так хорошо отыгрывал, что у тебя больше не едет крыша, что я подумал грешным делом, что тебя можно ненадолго оставить. Поналаживаю свою жизнь и вернусь. К тому же мы оба сошлись на том, что были на тот момент нездорово зависимы друг от друга.

— Не помню ни одного дня в своей жизни, когда крыша у меня не ехала, — хмыкает Сережа. По лицу Сережи видно, что он понимает, что сказал лишнего, поэтому он тут же закусывает губу и продолжает: — Впрочем, насчет созависимости ты прав. Я реально почувствовал себя после твоего ухода… самостоятельнее? Спокойнее? И тем не менее, я был рад, когда ты вернулся из армии на пятом курсе и первым делом приехал ко мне. Я по тебе скучал, — добавляет он, чтобы не завалиться в неловкость.

— Я тоже, — хрипловато отвечает Олег, кивая. Берет полотенце, проходясь по столу. — Кажется, мы с тобой потрахались уже пару минут спустя, как я к тебе пришел, прямо у двери.

— По-моему мы с тобой каждый раз начинаем трахаться после очередного возвращения, до того, как успеем поговорить, — смеется Сережа, поправляя выбившуюся из хвоста прядь. — Сейчас даже не верится, что тогда у меня случилось с тобой из-за этого паническая атака в общаге.

— С паническими атаками ты все же справился.

— С ними да, — Сережа закусывает губу. — Джем далеко?

— Какой именно? Твой любимый клубничный? — уточняет Олег, поняв намек, что надо бы сменить тему. Сережа кивает и Олег, порывшись на полке, достает нужную банку. — Что-нибудь еще?