Проснулся Кори от того, что у него сильно затекло плечо – заснуть он умудрился в довольно неудобной позе. Он попытался сесть иначе, осторожно, чтобы не разбудить Эви, но стоило пошевелиться, как сон моментально покинул её слепые глаза.
– Всё нормально? – шепотом спросила Эви.
– Да… – Кори зевнул и, подняв с пола трость, подал её сидящей рядом. – Максвелл, похоже, так и не заснул. Уже ушел куда-то… – он щелкнул пальцами. – Мы так и не сказали ему про надпись на твоей трости…
– Тише, ты разбудишь Лорена. Вчера было не до разговоров, верно? Найди Максвелла и скажи ему, что нам надо поговорить, он сам решит, когда и где… – Эви вздохнула и кивнула на дверь.
– Ладно…
Максвелл уже не видел необходимости делать собрания в кабинете-мастерской как можно более незаметными для жильцов, не посещающих их. Всё равно, о их планах уже догадались, и теперь оставалось только продолжать действовать, пусть даже открыто, напролом. Когда в дверь постучали, Максвелл продолжил сидеть в кресле, бросив короткое «Открыто!».
– Ты не запер дверь? – удивленно спросила Эви, входя.
– А смысл?
– Раньше был смысл…
– Что вы хотели сказать? – флегматично спросил Максвелл.
– Мы обнаружили это ночью. До того, как началось… сам знаешь, что… – Эви села на стул и протянула собеседнику свою трость. – Посмотри внизу, там есть надпись. Её сделал Грон, я уверена. Слепой видит больше зрячих, безумный знает больше разумных. Мне кажется, это подсказка…
Взяв трость, Максвелл с любопытством рассмотрел её и вернул владелице.
– Ты уверена, что это написал Грон?
– Он дал мне эту трость, с тех пор я расстаюсь с ней только на время сна. И какой смысл делать это кому-то ещё?
– Ну… – сидящий в кресле хмыкнул, пожав плечами. – И что же видит наша слепая, и что же знает наш безумный?
– Лорен рассказывал, что Грон много разговаривал с ним… – Эви повернула голову, будто посмотрев на замершего Лорена.
– Это правда? – с недоверием спросил Максвелл.
Глаза Лорена забегали, и он начал заламывать пальцы.
– Да…
– Неужели? И что же он говорил тебе?
– Много чего, – Лорен поднял плечи, испуганно глядя на окружающих.
– А подробнее нельзя?
– Ты не веришь ему? – Эви уловила в голосе Максвелла нотки скептицизма.
– В это сложно поверить. С чего бы Грону рассказывать обо всем ему? Все свои записи он оставил мне, потому было бы логичнее разговаривать со мной. А наш Лорен, наверное, просто хочет привлечь внимание…
– Я говорю правду, – перебил Лорен. В голове у него крепко сидело убеждение о том, что ложь – это очень плохо, и он не хотел быть несправедливо обвиненным в ней. – Он разговаривал со мной о огнях в небе, и ещё о другом месте, которое никто из нас не видел или не помнит, и о реке со стеной… Он говорил, что мы все появились здесь откуда-то, и что есть какое-то другое место, откуда мы все. Он помнил, что там, в другом месте, есть огни в небе, которые светятся в темноте без свечей… Они очень высоко, и называются «звезды»… – он говорил быстро, запинаясь, безрассудно стремясь поскорее доказать правдивость своих слов. – Он говорил, что где-то должен быть выход в другое место, и что, наверняка, Ковелина знает, где этот выход. Он, может быть, даже где-то в доме… И Ковелина, наверное, проникает… туда, где огни… Ещё он говорил про реку… Что нужно на другой её берег. Если идти по этому берегу – дойдешь до озера, поэтому нужен другой… – Лорен внезапно запнулся и зажал сам себе рот. Глаза его испуганно расширились.
–Что случилось? – взволнованно спросил Кори.
Лорен попятился, мотая головой.
– Я не должен был… я дурак… я… больше ничего не скажу, – он всхлипнул и закусил нижнюю губу.
– Лорен? – Эви встала и направилась к нему. – Всё хорошо, иди сюда… – она вытянула перед собой руку с раскрытой ладонью.
– Я дурак… глупый, глупый, глупый… – повторял Лорен, продолжая отступать. По щекам его тут же поползли слезы. – Дурак, дурак, дурак… – сдавленно прошептал он, внезапно бросился к двери и выбежал в коридор.