— Ну здравствуй, сынок, — тихо произнёс он. Ярико почувствовал, как кровь прилила к щекам, сердце забилось, а земля пошатнулась.
— Отец? — изумлённо прошептал он, взглянув на него. — Но…
Всё ещё не до конца осознавая только что сказанное, он посмотрел на женщину, всё ещё бледную и встревоженную.
— Мама?
Вместо ответа Райда сделала пару нетвёрдых шагов вперёд и протянула руки. Ярико, в свою очередь, обнял её. Сомнений в том, что он стоял перед своими родителями, более не было.
…Иттрик опередил Йалу, первым спрыгнул из открывшегося прохода на траву, покрытую росой, и огляделся. Сначала ему показалось, что поляна была пуста, но потом он увидел огарок свечи, небольшое пепелище на том месте, где произошло перерождение ведьмы. Рун не было: все, кроме серебряного кинжала, исчезли, лишь только минула полночь. Тот самый кинжал сверкнул серебром у самых ног Иттрика, и он, наклонившись, поднял его. А то, что он увидел чуть в стороне, заставило его побледнеть, он пошатнулся, едва устоял на ногах. В нескольких шагах от него навзничь лежал светловолосый парень, раскинув руки. Глаза его были открыты, остановившимся взором он смотрел вверх, в звёздное небо. Рубаха его, некогда белая и расшитая точно таким же алым узором, какой накануне привиделся, превратилась в лохмотья: кое-где ткань была опалена, в нескольких местах расползались тёмные кровавые пятна. Раны, оставленные Тьмою, не заживают… А рядом, приникнув к его плечу и сжавшись в комочек, лежала девчонка — та самая, что Тьмой и Светом управлять могла. Иттрик сразу узнал тонкие черты бледного лица… Бросился на колени, схватил её за плечи, чуть приподнял. Голова девушки безжизненно запрокинулась. Юноша прижал Славку к себе и почувствовал, что слёзы подбираются к глазам. Руки её были уже холодны, как лёд, а от растрепавшихся тёмных волос всё ещё так до боли знакомо пахло травами.
— Ветер северный! — простонал он, не в силах разжать рук и отпустить её. — Опоздали мы!
Йала молчал, сурово глядя в землю. Отвечать было нечего. Иттрик заплакал — первый раз в жизни.