Он говорил так обыденно, так нормально. Но Ронни Чокер не был нормальным. Он мог пошутить вместе со своим врагом, а потом выстрелить ему в голову, пока они еще вместе смеялись. Он был жестокий, расчетливый и очень опасный.
– Больно ты милый. Ты же меня ненавидишь. Наверняка ненавидишь, после того, что… что я сделала.
– Время идет, все меняется. Я изменился, – он опять пожал плечами. – Со мной произошел несчастный случай. Упал на лестнице и ударился головой. Проторчал в больнице целую вечность. Это меня изменило.
Ей об этом никто не говорил.
– Сейчас ты в порядке?
– Говорят, да. Мне сделали всякие снимки, обследования. Врач сказал, была черепно-мозговая травма. Трещина в черепе, остался шрам в мозгу. Короче, я стал другим. Все мои перепады настроения, вся злость, которая была раньше, ушла. А еще появились провалы в памяти.
Можно ли было ему верить? Или это часть какого-то хитроумного плана? Два года прошло после суда. Тогда он точно ее ненавидел. Хотел ее убить. Белла была уверена, что прошло недостаточно времени, чтобы он изменился в своих желаниях.
– Как ты упал? Случайно?
– Не помню. Надзиратели говорят, что да. Да неважно. Как у тебя дела, Иззи? Расскажи мне про Олли. Как там мой малыш?
Иззи. Казалось, прошла вечность с тех пор, как кто-то называл ее так. Когда она попала в программу защиты свидетелей, ей нужно было выбрать другое имя. Она выбрала «Белла», потому что это было производным от «Изабель», а «Ричардс» – девичья фамилия ее матери. Рон- ни, конечно, ничего этого не знал.
Белла разглядывала его, смотрела прямо в глаза. Говорил ли он правду насчет несчастного случая? Он и в самом деле казался другим, намного более мирным. Но она не могла быть уверена.
– Это ты мне расскажи про Оливера, Ронни. Ты же его похитил.
Он уставился на нее, а потом рассмеялся.
– Что это ты мне тут навешиваешь? Я похитил нашего Олли? Ну и дела! – Он изменился в лице. Лицо нахмурилось, темные глаза сузились: – Что ты такое говоришь, куколка? Что стряслось? – Вернулся его острый, резкий, отрывистый тон, который Белла так хорошо помнила.
– Олли похитили. Прошла неделя, и полиция не может его найти. Близких мне людей убивают. Убили Агнес. – Она по-прежнему пристально смотрела ему в глаза. – Застрелили в голову. В висок, Ронни! Твой любимый способ, как говорят.
Он опять рассмеялся, качая головой.
– Ты думаешь, я приказал кого-то убить? Думаешь, я похитил нашего сына? Если ты не заметила, детка, я за решеткой. Я покончил со всем этим. У меня и выбора не было.
– Я тебе не верю, Ронни. Я думаю, это ты убил Алана Фишера и Агнес. И я думаю, это ты забрал у меня Олли, чтобы наказать за то, что я тебе сделала. Кто о нем заботится? Ему нужен уход. У него астма, а ингалятора с собой нет.
Вдруг Ронни Чокер резко наклонился вперед. Охранник хотел вмешаться, но Ронни от него отмахнулся.
– Осторожнее, Иззи. Хоть у меня и была травма, я все еще могу выйти из себя, особенно если на меня давить. Я не позволю тебе опять меня провести, так что даже не пытайся.
– Я не шучу, Ронни. Олли похитили. Я пришла сюда сегодня, чтобы выяснить, стоишь ли ты за этим.
Он заговорил медленно и вдумчиво:
– Я понятия не имею, кто такой Алан Фишер. Конечно, я знал Агнес, и мне жаль, что она мертва. Что касается нашего сына, я не дурак, Иззи. Его место с тобой. Я провел дни, недели, пытаясь смириться с тем, что ты со мной сделала. Вначале, если бы я только мог до тебя добраться, я бы придушил тебя голыми руками. Но после того несчастного случая я изменился.
Это правда? Белла не могла понять. Его глаза ничего не выражали. Она не могла в них ничего прочесть. Он всегда умел скрывать свои истинные мысли.
Ее голос дрогнул.
– Ты не врешь насчет Олли? Клянешься, что не забирал его?
– Я тебе ничем не обязан, Иззи. Мне приятно видеть, как ты страдаешь. Я не хочу облегчать твою боль, нисколечко. Но я никак не связан с исчезновением Олли, я тебе клянусь. Ты должна его найти.
– Точно?
– Я его не трогал. Но я тебе обещаю: если кто-то тронет моего мальчика, я его прикончу – не важно, что я в тюрьме.
– Он у Эми, твоей сестры? Она бы тебе помогла.