Он опять завозился, словно на иголках сидел, отвёл взгляд, покраснел бы не будь вампиром. Я наблюдал за его копошением не без тревоги, но когда бывший пират разразился речью услышал совсем не то, что ожидал. Были у меня соображения о его слабых местах, но я безнадёжно ошибался:
— Шерил, — сказал Девенпорт задушенно. — Пригрозили, что взяли её в заложники.
Тут уж я завертелся, словно в зад шило воткнули, только что не подпрыгнул.
— Что? Кто?! Ты здесь причём?
— Ну, я к ней неровно дышу, — пояснил он тем же не своим голосом. — Я всегда старался держать это при себе и думал, что никто не знает. Оказалось, что я не настолько непроницаем, как полагал раньше.
— Ты? И Шерил?
У меня услышанное никак не укладывалось в голове, не понимал ни умом, ни сердцем того, что только что узнал, словно в пустой дом постучали. Растерялся.
— Причём обставлено всё было так, как будто угроза исходит от тебя, — продолжал Девенпорт, взглядывая на меня изредка, словно ошарашенное выражение моей физиономии (а другого я у себя не подозревал) шокировало его не меньше происходящих событий.
Не знаю каким чудом я смог выдавать из себя осмысленную фразу:
— Но ты усомнился.
Он энергично кивнул:
— Да. Я никогда не поверю, что ты способен причинить вред Шерил или воспользоваться ею в своих интересах. Вы вечно ругаетесь, это все знают, но она твоего гнезда, а своих ты не сдаёшь.
Девенпорт умолк, словно почувствовал, что мне надо прийти в себя. Так оно и было. Я сполз в кресле, чтобы устроиться полулёжа и обозреть потолок. Показалось, что так я быстрее соберу мысли в порядок.
Соображения разного рода мельтешили в голове, но ни во что дельное не выстраивались, а хуже всего было то, что начали пробуждаться эмоции. После разгрома, представшего моим глазам в мастерской Саторина я словно собрал себя в снежный ком, действовал рассудочно и отстранённо, даже когда Милая Лорелея позвонила и рассказала про Шерил, я не оттаял, лишь ещё больше заледенел, и вот теперь признание Девенпорта опалило сердце и растопило в нём боль. Я растерялся.
Как же я жил, не замечая простых вещей? Пусть Саторин загорелся Диной в одночасье, гениям всё простительно, любой бред к их услугам, но не понять устремлений Дева? Я слепой или бесчувственный?
— А как она относится к тебе? — спросил я и непроизвольно в горле зародилась урчащая угроза.
— Отвергла, конечно же. Тач, естественно, я испросил бы твоего разрешения, свети мне хоть один шанс.
— Но ты её любишь, и этим воспользовались. Она под моим покровительством и этим воспользовались тоже. Ловко.
Если только не сама королева наших сердец, пошла со знакомых козырей. Это я её уже и королевой называю? Спроста или неспроста? Интуиция или паранойя? Есть ли между ними разница?
— Что ты им ответил?
— Что без гарантий пальцем не шевельну, и послал почти всех своих на розыски.
Девенпорт был не глупее меня и действовал так же осмотрительно. Впрочем, кто знает. Если девицы обведут нас вокруг пальца хороши мы будем оба. Мне следовало меньше лежать на диване, а лучше присматривать за теми, кто судьбой или случаем стал сродни, но я лежал на диване, и теперь рисковал потерять всех, кто мне дорог. Саторин с разбитым сердцем и разломанными скульптурами, Шерил, исчезнувшая, чтобы показать мне, насколько я, дурак, её люблю. Весь мой привычный уют рушился потому, что каким-то идиотам восхотелось завладеть короной!
Все разом отмёрзшие чувства смешались в душе в такой крепкий коктейль, что я подхватился в кресле и зарычал, не в силах сразу разобраться в себе, не то что в других.
— Тач, ты лучше думай, клыками сейчас песню не исправишь.
Он был прав мой союзник и соперник, он был сокрушительно прав.
— Да! — сказал я. — Пожалуй, не лишена смысла твоя идея призвать на трон Белую Королеву.
— Ты раздобыл какие-то сведения? — оживился он.
— Нет, но раз игра пошла так грязно, надо обострить её до предела, тогда у нас появится шанс вытащить Шерил. Сказав «кысь», говори и «брысь», доводи начатое до конца, не напрягай вселенную.
Я втянул в себя воздух, чтобы разогнать боль в груди, не помогло, но кого волновали мои страдания? Следовало решаться, и я сделал это быстрее чем ожидал:
— Когда всё закончится, я дам тебе дорогу. Понимаю, для своенравной Шерил моё разрешение — пустой звук, лишний повод сокрушить о мою голову какой-нибудь подходящий предмет, но для тебя это имеет значение, ты чтишь правила. Допустим, она отвергла, и всё же, увидев в тебе спасителя и опору, она может смягчиться сердцем. Больше я ничего сделать не могу.