— Привязался, — повторил Гаррик. — Хорошо. А теперь покажи мне свою попку.
Тарин встал и задрал футболку.
— Зад похож на грозовые тучи! — сказал он, пытаясь извернуться и рассмотреть свои синяки. — От верёвки с узлами больно.
— Прилюдная порка — это серьёзно, мальчик, — сказал Гаррик. — Надеюсь, тебе больше никогда не придётся испытать её снова. По-моему, это более строгое наказание, чем следовало получить за пять штрафных очков. — Клювонос погладил Тарина по ягодицам. — Шлепки могут быть болезненными из-за синяков. Но ты должен потерпеть.
— Кори выглядел ещё глупее с соусом на лице, — сказал Тарин, надеясь подзадорить своего мужчину. — А от ложки у него на лбу вскочила шишка.
— А я могу отшлёпать тебя слабее, чем надо бы.
Тарин сжал ягодицы и изогнулся.
— Но ты всё же получишь, что должен. Ложись ко мне на колени, мальчик!
Тарин быстро избавился от футболки и сделал, как велели. На мгновение тяжёлая рука капитана легла на многострадальную попу Тарина, а уже в следующее он ощутил первый горячий шлепок.
— Оу! — взвыл Тарин. Как бы ни хотелось поскорей почувствовать растекающееся по попе тепло, сильное возбуждение и взять в рот член Гаррика, ему всё равно придётся сперва потерпеть. Синяки горели огнём, и Тарин ёрзал, но держался, пока не стало приятно. Попа была тёплой, как летнее озеро, и позвоночник Тарина словно плавился от удовольствия. Слабо дёрнулся член, зажатый между животом и крепкими ногами клювоноса. Почувствовав, как возбуждён Гаррик, Тарин застонал.
— Уже наказан! — пискнул Тарин.
— Это буду решать я, — выдохнул клювонос и наградил его парой горячих шлепков, прежде чем позволить своему мальчику сползти на пол.
Упав на ноющие колени, Тарин всхлипнул и тут же забрался обратно на диван, утыкаясь носом в пах Гаррика. Мужчины слишком заморачивались с одеждой, и Тарин был рад, что капитан уже расстегнул брюки.
— Ох, — тяжело дыша, простонал Гаррик. — Тарин, помедленней.
— Вкусный, как леденец, — промурлыкал тот в ответ и обхватил розовую головку губами. Тарин вылизывал член по всей длине, словно хотел растянуть удовольствие на весь день. Гаррик застонал.
— Вот так, мальчик. Медленно и с нажимом.
Тарин наслаждался моментом. Он улёгся поудобней и продолжил сосать член клювоноса так, как вода прибывает и убывает на берегу летнего озера. Они оба утонули в захлестнувшем их медленном блаженстве.
Тарин подхватил рукой тяжёлые яички Гаррика и, слегка их помяв, провёл по ним носом. Привязался. Это значит: позвоночник знает, что Тарин принадлежит Гаррику… А клювонос знает, что его яички в безопасности в руках дикого мальчика. Тарин всхлипнул. Его соски тёрлись о волоски на крепких ногах Гаррика, а член подёргивался от возбуждения. Попа торчала вверх, будто ожидая, что палец Гайдеона поможет вылететь дару.
— Невинность? — ахнул Тарин.
Гаррик кашлянул, пытаясь ответить, но юркий язычок Тарина заставил клювоноса кончить.
Тарин проглотил дар и облизал губы, а затем осторожно оседлал Гаррика, стараясь не задеть его рёбра и не придавить собственный член и яички. Тарин немного поёрзал.
— Невинность? — снова спросил он.
Капитан улыбнулся.
— Так, малыш, называют состояние мальчика, чью попу ещё никто не трахал. Ты видел, как Кейл делал это с дырочкой Марта. Подрочи себе. Ты заслужил.
Тарин подвигал крайнюю плоть вверх-вниз, помассировал головку и застонал.
— Невинность важна?
Гаррик пожал плечами.
— Попа мальчика принадлежит его мужчине. Новички сохраняют невинность до Дня Свечей. Эдону разрешено обучать вас, иногда используя рот, но трахать тебя не может никто, кроме меня.
— Важна! — выпалил Тарин, прикрыв глаза.
— Я возьму тебя в День Свечей, — пообещал Гаррик.