Стоящий рядом Пэрри начал подстраиваться под ритм движений и топанье мужчин. А глупый Кори попискивал и махал руками. Кинан ткнул Тарина локтём в бок, и тот, чтобы от него отстали, тоже демонстративно помахал руками.
Все в зале пели и кричали, что Матушки добрые и хорошие.
Мужчины и кадеты пели хором, но иногда кто-то из них завывал, ликуя, а затем снова вливался в общий ритм.
— Потрясающе! — воскликнул Кинан и подпрыгнул на месте.
— Я люблю тебя, мамочка! — хрюкнул жирный кадет Мика с другого конца мальчишечьего ряда.
Рядом завизжал глупый Кори:
— Леди-Мамочка!
— Вот чёрт, — вздохнул Тарин.
Пэрри чуть отодвинулся от него и пробубнил:
— Мама.
Тарин никак не мог разобрать слова, когда вокруг все так громко пели и слышались крики особо радостных мужчин. Но в голове потихоньку стала вырисовываться общая схема песни. Некоторые кусочки повторялись, потом шли новые слова, а затем снова старые. Немудрено, что Кинану нравилось громко кричать. Его голос эхом разносился по залу. Тарин потёр уши. Слишком громко!
— А теперь ещё раз хором! — пророкотал Титус, и мужчины с мальчишками снова запели, а потом, к большому удивлению Тарина, все разом замолчали, ну, не считая последнего возгласа Кинана.
— Присаживайтесь! Подумайте о доброте Матушек, пока по рядам ходит Книга Заявок.
Тарин сел. С глупой улыбкой на лице Кинан и Пэрри прислонились к стене.
— Видишь? — прошептал Кинан. — День Матушек — это весело! Мы поём, танцуем и общаемся с Матушками. А после едим вкусный хлеб, и все утренние работы отменяются! А ещё Титус объясняет нам разные вещи.
Пэрри кивнул.
— Здорово! Матушки рядом!
Тарин прикусил ноготь на большом пальце.
— Да что с тобой такое, Пэрри? Ты ведь не тупой, как Кори.
— Это с тобой что-то не так! — возмутился Пэрри и отошёл в сторону.
— Вы все заблуждаетесь, — потерев лицо и покачав головой, сказал Тарин.
Кинан хихикнул.
— Тарин, всё дело в тебе, а не в Пэрри или Кори. Мужчины тебя обсуждали. Это связано с тем, что у тебя два шарика.
Тарин засунул руку подмышку и нащупал две шишечки.
— Вы, сзади, потише там, — прорычал сержант Эдон и пошёл в их сторону. — Кадеты, следите за подчинёнными. Пожелания надо как следует обдумать. — Эдон остановился, повернувшись лицом к ребятам. — Мальчики, сегодня я выступлю в роли вашего посредника. Чем дольше вы здесь живёте, тем быстрее к этому привыкните и начнёте мне доверять. Как вам уже объясняли на уроке по Дню Матушек, вы можете передавать свои желания посреднику. В Книге Заявок я напишу пожелание только одного мальчика, а остальные забуду.
Мальчишки загалдели и затараторили. Тарин смело посмотрел сержанту в глаза и призадумался.
— Тарин, тебя тогда наказывали, и ты пропустил этот урок. Книгу Заявок читают Матушки. Потом они дают нам необходимое, а иногда и желаемое. Мужчины записывают просьбы сами, а за мальчишек это делает посредник. До Дня Свечей у новичков есть такой человек. Сегодня им буду я. Посредник даёт слово чести, что не разгласит чужие секреты. Его задача передать Матушкам одно единственное, самое нужное желание, и забыть об остальных.
Тарин фыркнул.
— Хочу в лес. Не секрет. Не хочу носить носки. Хочу деревья. Не нужны мужчины.
Эдон усмехнулся и склонился, подойдя к Пэрри. Тот подвинулся ближе.