— Только дикарь будет лопать еду во время Церемонии, — сказал Хелем. — Невежество — грех, помнишь?
— Только после Благословения, — ответил Гаррик. — Мой мальчик справился.
— Ну да, — уступил Хелем. — Может, для тебя ещё не всё потеряно, маленький дважды пойманный.
Нахмурившись, Тарин посмотрел на Хелема, но тут же отвлёкся на свою «совесть». Нет, чувство не было похоже на щекотку в позвоночнике. Наоборот, по спине растеклось тепло, словно мёд на солнце. Почему? Вот дерьмо! Во всём виноват клювонос! Его похвала принесла такое странное ощущение. И Тарину это не понравилось.
— Поторопился я с выводами, — сказал клювонос. — Тарин, разожми кулак, мой маленький дикарь. Ты раздавил яйцо.
Тарин опустил глаза. Что-то белое и жирное просачивалось между его пальцев.
— Фу, — сказал он и тряхнул рукой. Разжав кулак, Тарин увидел, что его жёлтая уязвимость уже не была круглой вкусностью, и превратилась в рыхлую размазанную пасту. Тарин испуганно посмотрел на мужчин. — Это грех?
— Нет, — ответил Хелем. — Просто ты неуклюжий. Ритуал окончен, и ты испортил своё угощение.
— Угощение? — в ужасе переспросил Тарин. — Неправильные яйца — это угощение?
Гаррик фыркнул.
— Ты со своими яйцами… Эдон рассказал мне, что сначала ты плюнул в яичницу, а потом умял её за один присест. Попробуй варёный желток. Он очень вкусный.
Хелем и Гаррик подождали, пока Тарин поднял руку и слизнул желтую массу с ладошки.
Желание с отвращением фыркнуть превратилось в «ням», и он заводил языком, слизывая с пальцев объедение.
Хелем опять расхохотался.
— Гаррик, друг мой, тебе придётся потрудиться, чтобы «окультурить» это чудо. Но я завидую тебе, глядя, как он орудует языком!
Гаррик провёл рукой по бороде и вздохнул.
— Да уж. Тарин, мы не слизываем еду, как щенята. Хотя обычно наша еда не размазана по руке… А теперь подними белок, пока на нём никто не поскользнулся. Только не ешь его. Мы не едим с пола.
Тарин подобрал скользкие кусочки.
— А я бы и не ел! Гадость какая. Мне не нравится.
— Соглашусь с тобой, Тарин. Я тоже не люблю варёный белок. Но кого здесь волнуют наши желания?
— Вот именно, что никого, — угрюмо ответил Тарин и пошёл следом за Гарриком к урне у стены. В ней уже лежали скорлупки, которые подмёл с пола Офер, так что Тарин бросил туда и противные белые комки.
Когда они остались вдвоём, Гаррик сказал:
— Тарин, сегодня вечером я начну тебя обучать. И запланировал я кое-что очень приятное для нас обоих. Заберу тебя после ужина. А теперь иди к Пэрри. Скоро Эдон поведёт вас обратно в зал.
Пэрри с удовольствием трескал своё яйцо: желтизну, белые комочки — всё.
Тарин поморщился.
— Вкушнятина какая! — блаженно улыбаясь, сказал Пэрри.
— Никаких разговоров с набитым ртом, мальчик. Разжуй и проглоти. Доедай быстрее, сейчас будем строиться.
Пэрри проглотил яйцо, облизал губы и улыбнулся.
— Да, сержант Эдон!
— Да, сержант Эдон! — тихо передразнил Тарин.