- Я уже говорил, когда я с тобой, я всегда хочу сделать что-то очень «плохое». Знаешь, что я хочу сделать прямо сейчас?
Наверное, он хотел бы, чтобы на моем месте оказалась Сидни, а может и Мин, чего уж там. Но я чувствовал уплотнением, там внизу, где мое юное тело терлось об его. Он был возбужден.
- Что ты собираешься делать? – прошептал он между моими поцелуями. Пит никогда не задавал такие вопросы. В первый раз он позволял такое с Э. Но ведь реакция тела, возбуждение были реальны. Я чувствовал.
- Заставить тебя стонать…
Я действительно хотел этого. Хотел показать, что я могу. Что я ничем не хуже Сидни, Мина и других. Почему? Почему это не могу быть я?
Мне казалось, я разорву ему губы этими грубыми поцелуями. Я кусал его губы, буквально вгрызался в шею, а когда снял с себя рубашку, чуть не оторвал все пуговицы, но не остановился. Я не думал в тот момент о дублях, об угле съемки, о ракурсе. Я думал об этом, как о настоящем. Как о том моменте, который не должен заканчиваться.
Его лицо… Он действительно был хорошим актером, потому что оно выражало желание и истому. Будто он только и ждал, чтобы я снова поцеловал его, что я и сделал, схватив его руки, переплетая наши пальцы.
Он мой. Сейчас он был моим. Под моей властью.
Я целовал. Облизывал. Вгрызался. Терся. Извивался.
Неожиданно он вырвал свои руки и схватил меня за шею, чуть приподнявшись, и в итоге кинул меня на спину, оказавшись сверху. Я почувствовал его губы на своем ухе, когда…
- Стоп. Снято. СТОП, - но я не мог, да и не хотел. А главное губы продолжали меня целовать. – Сэинт, что ты делаешь? Этого нет в сценарии.
Может слово «сценарий» наконец подействовало на нас, но парень оторвался от меня и еще какое-то время смотрел на меня не расфокусированным взглядом, опираясь обеими руками по сторонам от меня, и тяжело дышал. Я закрыл глаза и тоже пытался отдышаться, а потом собрал последнюю решимость и, убрав его руки, встал с кровати первым.
- Перт, ты в порядке? – с полотенцем и напитком рядом оказался мой менеджер, я лишь взволнованно кивал, пытаясь успокоить свое тело, и взял полотенце, понимая каким потным был.
- Но в этот раз удалось, правда? – я не хотел выглядеть как перевозбудившийся подросток. Э должен был быть страстным и резким. Я таким и был. Все это должно было выглядеть как часть игры.
- Да, да, получилось даже лучше, чем я хотел. Но мне кажется, вы немножко перестарались, - хитро улыбнулся Пи Нью.
- Что ты Пи, это лишь игра. Всего лишь актерская игра, - уверенно сказал я, при этом смотря прямо в глаза Сэинту.
Весь оставшийся день мы быстро сняли оставшиеся сцены между нами без проблем, но между тем партнер больше не пытался со мной заговорить. Мы не смеялись как обычно. Не дразнили друг друга. А листали сценарий или утыкались в телефоны.
Я пытался не реагировать на перешептывания стаффа, но люди на площадке тоже заметили, что мы не ведем себя как раньше. Две гримерши думали, что их не слышно, когда они шептались между собой:
- Они точно встречаются, а сейчас поссорились. Ты видела, какой Нонг Сэинт расстроенный? Это потому что Перт не обращает на него внимания.
- Не обращает? Ты сошла с ума? Ты разве не видела, что они вытворяли там на кровати? И ты слышала Пи Нью, что они даже не смогли остановиться. Я думала, умру от счастья, когда смотрела на это из-за угла.
Я закрыл глаза. Черт. И я называю себя актером.
Но я не должен показывать, что эти слова что-то значат. Если не придавать им значения, это так и останется на уровне сплетен. Я должен, хотя бы для вида, изобразить прежнее поведение.
- Пи, пойдем в гримерку, думаю можно выпить кофе, - я потащил его за рукав, хотя он не ожидал такой резкой смены моего поведения. Проходя мимо этих самых работниц, я улыбнулся им самой очаровательной улыбкой, зная, что мои глаза становились формы полумесяца, мама говорила, что в эти моменты я становился милее всего. Отлично, запудрить им мозги и скрыться.
Как только мы оказались вне их поля зрения, я выпустил руку парня и неловко кашлянул.
- Прости, что так внезапно потянул. Просто я больше не мог слушать их разговоры.
- Я… тоже слышал, - сказал он.
- Да уж, чего только люди не придумают, - это был самый фальшивый и неловкий смех в моей жизни.
- Но они… говорили правду, - я не знал, что сказать, пытаясь всеми силами не покраснеть. - Я действительно расстроен, что ты так себя ведешь, - я не должен позволять ему снова вернуть свою власть надо мной.
- Как я веду себя? – тупо переспросил я.