Только в Чукотском национальном округе более двухсот школ, а школьники живут в интернатах на полном государственном обеспечении.
Мистер Бигарт мог бы заехать в оленеводческий колхоз. И увидеть здесь рацию. И вертолет над стойбищем. И посмотреть в клубе новый кинофильм.
Мог бы узнать, что денежные доходы в колхозах Чукотки возросли за семилетку с 3,4 до 15,9 миллиона рублей.
Мог бы убедиться, как безнадежно отстали строки Фета:
Отстали, потому что в самые отдаленные уголки Чукотки пришли Пушкин и Лермонтов, Горький и Бальзак, Маяковский и Бетховен. Потому что и в нашей стране и за ее пределами знают чукотского писателя Юрия Рытхэу. Потому что чукчи и эскимосы овладевают вершинами литературы и электроники…
На современном самолете Бигарт попал бы, скажем, в Билибино.
Там он увидел бы, с каким энтузиазмом штурмуют природу горняки.
И везде он увидел бы смеющиеся глаза людей…
Что бы вы сказали, мистер Бигарт, на это?
Наверняка вы знаете, что смеющиеся глаза могут быть лишь у оптимистов.
Россия начинается с острова Ратманова. Это всерьез. А в шутку — с Карякина.
Иван Карякин — начальник пограничной заставы.
На его груди орден Красной Звезды.
За мужество. За бдительность. За пограничное мастерство.
Здесь, на краю России, оно очень необходимо, пограничное мастерство.
Перед глазами пограничников — Америка.
Нацелены на нас острые носы ракет.
Жадно раскрыты «уши» радаров.
Словно призраки, выходят из густого тумана американские военные ледоколы «Буртон Айленд», «Стейнд Айленд», «Норд Винд».
Впритык к границе садятся на лед самолеты. Их пилоты именуют себя акционерами фирмы «Охота за белыми медведями» и с поразительным рвением фотографируют нашу землю.
Через границу пытаются проникнуть вражеские лазутчики.
Такие, скажем, как Сесил Август Стоунер, отправившийся к нашим берегам на надувной резиновой лодке.
Финал путешествия — задержан пограничниками: сержантом Ильенко, рядовым Мироновым, рядовым Жуковым. Возглавлял наряд сержант Лапкин.
А вот еще один случай…
Он пробирался через торосы. Ночевал в снегу, пережидая пургу. Старательно обходил поселки и зимовья.
Тешил себя надеждой: прорвусь.
Он шел, и тундра казалась ему безмолвной: он не слышал, как поют полозья нарт, мчащихся к пограничной заставе.
Он верил в пургу: снежный вихрь преградит путь всем, кто захочет его настичь. В такую погоду каюры ставят нарты на бок, ложатся в горячий собачий клубок с подветренной стороны.
Но каюры мчались к заставе.
Он шел, и тундра казалась ему безлюдной: он не видел, как просыпаются яранги оленеводов. Как подхваченный тревогой, выскочил на крыльцо мастер косторезной мастерской «Чукотские сувениры» командир дружины Иван Сейгутегин. Бывший пограничник, он отдавал дружинникам боевой приказ. Очень похожий на тот, который сам получал от начальника заставы.