— Ты все узнаешь, Боннот, но только немного позже. Есть сообщения от наших осведомителей?
Боннот стоял в нерешительности. Он не знал, что делать. Вернуться ли к разговору о Жаке или отложить.
И после секундного колебания, он избрал последнее. Эти колебания были замечены Гарнером. Он ласково потрепал Боннота по шее.
— Оставь темные мысли, Боннот. Все хорошо.
Боннот безнадежно махнул рукой Он уже давно понял, что может критиковать Гарнера, даже ругать его, когда остается один. В обществе Гарнера он всегда становился каким-то маленьким, готовым на все, человеком. Гарнер царствовал над его сердцем.
— Новости есть, хозяин.
— Да, — Гарнер насторожился.
— Через три дня в Главном Почтамте будут находиться 225.000 франков. Лучшее время с 6 до 7 часов вечера перед закрытием.
— Автомобиль?
— Об этом можно не беспокоиться; я сумею достать, — проговорив это, Боннот улыбнулся.
Гарнер утвердительно кивнул головой и заметил:
— В это я верю, Боннот. Только мне нажжется мы отложим это дело.
— Я не вижу причин, хозяин.
— Я их и сам не вижу, милый Боннот. Может быть я просто устал, все может быть.
— Да, но план мною уже разработан, — Боннот начинал заметно горячиться.
— Хорошо, хорошо, не волнуйся, Боннот. Кто же поедет с нами?
— Пьер и мулат.
— Не кажется ли тебе, что мулат слишком бросается в глаза и…
Гарнер остановился, вопросительно смотря на Боннота.
— Его загримирует старик и сделает из него стопроцентного француза, — уже более почтительно ответил Боннот.
— Ну, хорошо, Боннот, я еще подумаю, а сейчас довольно о делах. Я слышу шаги — это идет Кэт. Сейчас я тебя с нею познакомлю.
Боннот пригладил волосы и приосанился. Гарнер улыбнулся и погрозил ему пальцем.
В дверях стояла Кэт.
V
В то время когда бандиты начали салонный разговор, старший инспектор Жермен сидел в своем кабинете, склонившись над планом Парижа. Здание Главного Почтамта было отмечено красным кружком. Все соседние улицы были помечены стрелками, острие которых было направлено к красному кругу.
В руке Жермена был карандаш. Он поминутно делал штрихи на плане и количество стрелок несчетно увеличивалось. Он прекратил работу когда все переулки были покрыты ими. Довольный плодами своих трудов, он потер руки и громко сказал:
— Сети расставлены, пташки могут прилетать.
Стрелки часов показывали без десяти одиннадцать. В одиннадцать часов Жермен назначил совещание. Он хотел обсудить детали всей операции со своими помощниками. Любовно сложив план Жермен сунул его в туго набитую папку, на которой было крупно написано: Дело Гарнера.
Вскоре комната стала наполняться полицейскими различных чинов и сыщиками, одетыми в разнообразнейшие платья: от фрака — до нищего.
Точно в одиннадцать Жермен встал из-за стола и обратился к присутствующим: