Проверив пистолеты и свой карабин Боннот направился к Старику.
Старик был погружен в работу. Он готовил очередной парик для прикрытия своих ребят от зоркого ока полиции. Любой театральный парикмахер мог позавидовать искусству старика и огромному выбору всевозможных париков, которыми располагал Старик.
Боннот остановился у входа. Он некоторое время с любопытством смотрел на работу Старика и заговорил только тогда, когда Старик поднял голову.
— Для «Мулата» уже все готово, — спросил он.
Старик посмотрел на него поверх очков и недовольно буркнул.
— Нет ожидал особого приглашения.
Боннот не обратил внимания на его ворчание.
— Сколько времени понадобится, чтобы привести «мулата» в человеческий вид.
Не отрываясь от работы, старик коротко ответил:
— Год и два месяца.
— А если нужно срочно? — спросил Боннот.
— Десять минут.
— Успеешь?
Старик швырнул парик далеко в угол и вскочил, как ужаленный. Он не любил говорить много. Но было задето его профессиональное самолюбие и он напал на Боннота.
— Десять минут, понимаешь дубовая голова. Если я твою бандитскую морду делаю благообразной за семь минут, то уж Мулата успею сделать французом за десять. Шел бы делом заниматься, толкаешься и только мешаешь.
Боннот постоял для приличия еще минуту и вышел тихонько прикрыв за собою дверь. Дела у него не было. Он посмотрел на часы. Стрелки ползли медленно — не было еще и двенадцати, а разговор с хозяином после обеда.
Закусив наскоро на кухне, Боннот ушел в свою комнату и завалился спать.
В пепельнице Жермена лежала гора окурков. Он курил сигареты одна за другой, но успокоение не приходило. Шесть часов. Главный Почтамт скоро закройся, а бандиты не подают о себе никаких известий. Телефонные звонки прекратились. Жермен запретил звонить бéстолку — он приказал уведомить его только в ту минуту, когда что-нибудь будет реальное.
Но ничего реального не было. Помощники Жермена, измученные бестолковым ожиданием, размякли и проклинали свою службу. Некоторые даже подсмеивались над Жерменом:
— Наш инспектор парень дока, — говорили они, — вооружил весь Париж, охраняя Главный Почтамт, а обворуют — то наверняка Национальный Банк. Тогда жди награды.
По движению на улице было заметно, что время идет к вечеру. Пешеходов стало меньше и к Главному Почтамту уже изредка подъезжали автомобили. Ожидать бандитов было напрасно.
В шесть часов двадцать три минуты к зданию Главного Почтамта подъехал автомобиль с британским флажком на радиаторе.
Боннот спал долго. И может быть не проснулся, если бы его не разбудил шум автомобиля. Он вскочил и посмотрел на часы: было без четверти шесть. Автомобиль — виновник беспокойства — стоял у соседней виллы.
Быстро приведя себя в порядок, шагая через две ступеньки, он направился к Гарнеру и встретился с ним на лестнице.
— Все готово, хозяин. Едем?
— Ты очень хочешь, Боннот?
— Очень.
— Тогда едем. Автомобиль есть?
— Я буду ждать за углом с машиною, — ответил Боннот.
— Хорошо, через 15–20 минут я прийду.