– Нет, – буркнул Рион.
– Значит, облысело цветочное поле. А что еще не стоит благодарности? Комната а-ля пентхаус, которую ей с вашей подачи выделили?
– Дэлман, я не набиваюсь Алене в покровители, если вас это беспокоит. Просто убежден, что привлекать меньше внимания проще в максимально уединенном месте. Вам ли не знать…
Кеннет ухмыльнулся, предсказатель по-светски осведомился:
– Разобрались или вы еще что-то хотели?
– Да… – Я набрала в легкие побольше воздуха и на выдохе выговорила: – Извиниться. Перед вами. Я была предвзята… В нашу прошлую встречу и вообще.
– Действительно? – Он приподнял белесую бровь. – Внезапное признание, не ожидал.
– Да ладно, – усомнилась я. Артефакт, что ли, бракованный попался? Явно чушь несет, не ожидал он. – Уверена, вы знали, что факультет заставит меня передумать насчет того, что все предсказатели… нехорошие люди.
– Одно дело – передумать, а другое – признаться в этом, – усмехнулся Рион.
– У меня были причины недолюбливать предсказателей, – напомнила я и ловко свернула на интересующую меня тему: – Они пророчество выдумали и накопители несправедливо запретили…
– Это прискорбная часть нашей истории, – отозвался он с каменным лицом. – Надеюсь, в ближайшем будущем мы сможем загладить вину Союза, когда исследования Лукаша Янова возобновятся.
О! Рион сказал то, что думает, а значит, он не злодей! Ему ничем не мешает ритуал сохранения магии. Не успела я как следует за него порадоваться, как вздрогнула, заметив боковым зрением приближающуюся фигуру. Горгона Эмилия… Злая, как тысяча чертей, и мрачная, словно грозовая туча. Того гляди молнией шарахнет. Не буквально, надеюсь.
– Кто идет, – довольно прокомментировал Кеннет. – А мы здесь всего минут десять…
Да уж, быстро она заметила, что я дар применяю. Видимо, знает о создателях больше, чем мы предполагали…
– Добрый вечер, – произнесла Эмилия таким тоном, что сразу стало ясно: для кого-то этот вечер точно не будет добрым. Я даже догадываюсь для кого… – Эд, оставь нас, пожалуйста.
От свидетелей избавляется! Рион пожал плечами и удалился, я попятилась и врезалась в Кеннета.
– Какого демона? – прошипела она. – Что вы творите?!
– Воздухом дышим… – выпалила я. – Погода прекрасная.
– Отвечай! – рявкнула Эмилия. Ничего себе голосок у Дюймовочки. – Почему ты без сдерживающего артефакта?
Сзади на моей шее едва слышно щелкнул замочек, цепочка под тяжестью кулона скользнула вниз к вырезу платья. Да-да, Кеннет – тот еще фокусник. Ловкость рук и никакой магии! Почти. Длинные волосы – это хорошо, за ними фиг что рассмотришь.
– Разве она его снимала? – Он демонстративно уставился мне в… Неважно. – Вам показалось.
– Не юлите, – прищурилась Эмилия. – Чем вы пользовались сейчас? Ментальным артефактом третьей степени воздействия?
– Ну что вы, – оскорбленно отозвался он и вынул из моего кармана пластину. Ага, не третьей степени – пятой…
Ее глаза расширились, я испуганно икнула. Кеннет невозмутимо разломил артефакт на несколько частей и швырнул за ограду, с крыши. Обломки пластины разлетелись по воздуху, бесследно исчезли. Он ухмыльнулся: мол, нет улик – нет обвинений. Эмилия дар речи потеряла. От такой наглости, наверное.
– Да по вам тюрьма плачет, – выдавила она.
– Может, по вам? – осведомился Кеннет. – А то ваши родственнички Кравесы в застенках ждут не дождутся счастливого семейного воссоединения.
– К нервному срыву Сианти я не имею ни малейшего отношения, – ответно ухмыльнулась Эмилия, – как и к произошедшему вследствие этого недоразумению.
– Конечно, не имеете, – поморщилась я. – Поэтому засекли создательскую силу издалека, когда никто из присутствующих никакого влияния не почувствовал. Изучали тех, кого убиваете?
Она изменилась в лице – на мгновение, но тут же взяла себя в руки. Расплылась в ужасно неприятной улыбке и сказала:
– Идиотская провокация. Чего вы хотели добиться?
Конец ознакомительного фрагмента.