Тополиный пух: Послевоенная повесть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну а какие сегодня у тебя планы, Сережа? — вставая со стула, спросил художник.

Сережка даже не сразу понял, о чем его спрашивают: «Планы? Какие планы?»

— Что ты сегодня собираешься делать? — пояснил Павел Андреевич, догадавшись о Сережкином недоумении. — Если хочешь, давай покатаемся на машине по Москве. Сегодня воскресенье. И погода отличная…

Предложение покататься на машине прямо сейчас Сережке понравилось.

Погода действительно была отличная. Стояли первые золотые дни осени, когда не хочется уходить с улицы. Солнце уже не грело, как летом, но светило еще приветливо, щедро заполняя улицы и переулки мягким желтым светом. Окна в домах были открыты. Они как бы хотели забрать в себя последнее тепло.

— Ну, куда поедем? — спросил Сережку Павел Андреевич, когда они уже сидели в кабинке его старенького «опель-адмирала».

— Не знаю…

— Эх, что же ты такой, Сережа… — опять весело сказал художник. — Ничего-то ты не знаешь….

Он выжал сцепление и тронул газ. Легко затарахтев, «опель» двинулся с места.

— Поедем в Сокольники. Там хорошо… Погуляем… Не возражаешь?

— Нет.

Парк их встретил музыкой и увлек на широкую площадь. Народу было много, что понравиться Павлу Андреевичу, конечно, не могло, ведь он хотел начать с Сережкой разговор о картине. А здесь разве поговоришь? И они пошли от площади в сторону.

— А почему Сокольники называются Сокольниками? — спросил его Сережка.

— Сокольники? — переспросил Павел Андреевич. — Рассказывают, что здесь водились когда-то соколы, потому и назвали это место «Сокольники»… А еще говорят, что была тут соколиная охота. Охотились с соколами, ведь кругом стоял лес. Дремучий, непроходимый… Глушь!.. Но это было давно.

— А как с соколами охотятся?

Павел Андреевич начал рассказывать. Они свернули на длинную аллею, которая, казалось, не имела конца, и пошли молча. Художнику представилось, что именно на этой аллее Левитан рисовал свой знаменитый «Осенний день в Сокольниках», а Сережке показалось, что эта аллея — лесная дорога в Никольском, только слишком прямая и широкая.

Вышли к Оленьим прудам. Павел Андреевич хорошо знал это место. Не раз приезжал сюда на этюды.

— У! Как тут все разрослось! — почти воскликнул он и, постояв немного, присел на валяющееся бревно.

Тихо было. Казалось, что никто не может нарушить навсегда поселившуюся здесь тишину, потому и хотелось сидеть, слушая ее. Внезапно откуда-то появилось трое ребят. Перегоняя друг друга, они бежали к воде. Один из них, в красной ковбойке, поднял с земли сукастую палку и, размахнувшись что было сил, швырнул ее от живота в пруд. Палка шумно опустилась в воду и застыла на месте, отделив от себя несколько кругов. Потом, рядом с ней оказалась другая, третья…

— Зачем пруд засоряете? — заметил Павел Андреевич, обращаясь к ребятам. Те обернулись. Но, оценив обстановку и увидев, что рядом с мужчиной только один пацан, парень в ковбойке ответил:

— Не твое дело, дядя… — И снова запустил в пруд палку.

Павел Андреевич растерялся, понимая, что сделать с ними ничего не может. Однако молчавший до сих пор Сережка вскочил на ноги и, подняв плечи, какой-то странной походкой направился к ребятам.

— Откуда? — коротко произнес он, остановившись рядом с ними. — Шантажи здесь держите, шмураки?

Павел Андреевич увидел, как появилась в Сережкиных пальцах бритва и как поспешно отступил парень. Двое других начали жаться друг к другу, а Сережка, вспомнив, очевидно, о Минюхе, который был известен и в Дорогомилове, и в Марьиной роще, и в Сокольниках, громко спросил:

— Минюху Рыбкина знали? Я горел с ним… — поставил он себя на место Японца. — Поняли?.. А теперь гуляйте…

Ребята уже двинулись с места, но новый приказ Сережки их остановил:

— Стойте! Вот ты, — он указал на красную ковбойку. — Сплавай за палочками.

Парень не повиновался.

— А ну! Быстро!

Сережка сплюнул сквозь зубы и глубоко засунул руки в карманы, точно так, как это делал Японец. Ковбойка на парне медленно поползла через голову вверх.