Два одиночества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Рейтинг смотрела? Читатели прибывают. Им нравится, как ты пишешь. Ты заставила меня кончить.

Манаукец бросил приманку и улыбнулся, когда девушка стала осторожно поднимать к нему лицо. В очках она казалась немного старше, строже, но в голубых глазах плескалась такая боль, что Феликс не выдержал. Он легко стукнул пальцем по кончику носа девушки, встал, затем осторожно поднял её и, прижав одной рукой к себе, тихо шепнул растерянной Виоле:

— Я запрещаю тебе общаться с ней. Я ревную тебя. Мне плевать, что она тебе сказала, ты обязана слушать только моё мнение. Этот рассказ мой, для меня, уяснила?

Дождавшись слабого кивка от онемевшей землянки, которая пыталась что-то прошептать, Феликс второй рукой взял девушку за подбородок и поцеловал её в губы. Сначала ласково, исследуя её губы своими, даря им своё тепло, чтобы не напугать, чтобы осознала то, что он делал с ней. Затем осторожно слизнул с них соль пролитых слёз, прежде чем ворваться между розовыми створками в тёплую глубину её рта. Виола застонала, вцепившись в его пиджак, удивлённо распахнув глаза, а Феликс не отпускал её, выплёскивал всю накопившуюся нервозность, успокаивал себя и своё Эго. Она должна была понять, что он, Феликс Энтос, намного лучше, чем подлая Алана Фрэш. И писака слезливых романов должна подчиняться ему, слушаться его во всём, посвятить все свои мысли ему. Только ему! Ведь она давно захватила его мысли, так почему же в её голове есть кто-то другой?

Виола

Я была шокирована. У меня все мысли из головы вылетели, когда Феликс стал меня целовать. Я ожидала чего угодно, но только не властный, клеймящий поцелуй. Как кипятком ошпарило от его горячих губ, от напористого языка. Ноги подкосились, но манаукец держал крепко, и я вся растерялась, даже равновесие куда-то пропало. Вцепилась слабыми руками в пиджак Феликса и зажмурилась, умирая каждой клеточкой тела. Порочный ангел! Он умел дарить наслаждение одними губами. Ощущения были обалденными! Словно меня сбило сильным потоком и смыло вниз на первый уровень. Лёгкость полёта, шум в ушах, дикое сердцебиение — я словно сделала тот самый последний шаг в пропасть и была счастлива.

И всё же после первого поцелуя становится неловко от невероятного накала страсти. Я чуть отстранилась от Феликса, когда в лёгких не осталось воздуха, когда сердце готово было выскочить из груди, когда кто-то рядом деликатно кашлянул.

Я смутилась. Неприличное поведение. За него можно получить штраф. Но мы с Феликсом вроде бы не переступили эту самую черту пристойности. Мой Ангел крепко прижал меня к своей груди, спрятал от возмущённого старичка, сделавшего нам замечание. Я слышала, как в груди манаукца стучало сердце, так же взволнованно, как и моё, и не знала что и думать. Все проблемы отошли на задний план, поскольку теперь я совершенно не уверена в своём будущем. До поцелуя я считала, что мы просто соавторы книги, и как только она закончится, наши дорожки разойдутся. Может, останемся друзьями, но теперь я боялась признаться себе, что надеялась на нечто большее, чем дружба. И нужно пресечь такие мысли. Кто я, а кто он. Я простая землянка, а он важный манаукец, у которого есть деньги. Не стоило даже и думать, что между нами могло вспыхнуть что-то настоящее… Сердечко, моё сердечко, остановись, милое. Это не тот парень. Нам бы в кого попроще влюбиться. Хотя меня так и тянуло к Феликсу, я млела, стоя в его объятиях, таких тёплых, надёжных.

Если бы только знала, как сильно пожалею, что не вырвалась тогда и не сбежала от этого тирана!

— Ты под домашним арестом.

Первое, что я услышала, когда дверь его жилблока закрылась за нами.

— Что? — Я обернулась к нему лицом и попятилась от коварной и чуть злой кривой ухмылки Феликса.

— У тебя прекрасный слух, Виола. И ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Ты под домашним арестом. Сиди — пиши! Захочешь пообщаться с читателями — только в моём присутствии. Пока я на работе, никакого галанета и из жилблока ни ногой.

— Это не смешно, Феликс, — опешила я.

Со мной так никогда и никто не разговаривал. Да он просто деспот с ангельским личиком! Как же я была слепа, повелась на его сладкие речи и крышесносные поцелуи. Где были мои глаза!

— А я и не заливаюсь смехом, моя милая.

Феликс приближался, а я отступала, так как боялась, что он сделает что похуже. Например, обнимет и поцелует. По глазам видела, что он мог прибегнуть к таким убедительным мерам, заставив меня подчиниться. И я буду дурой, если позволю ему меня коснуться — мозг точно капитулирует первым! А альбинос продолжал обвинять меня в грехах тяжких и даже стыдно стало.

— Я чуть сердечный приступ не схлопотал, когда не нашёл тебя дома. Мне надоело искать тебя по станции, боясь, что ты наложила на себя руки. Я знаю, что ты это сможешь сделать, поэтому ты и здесь. Я глаз с тебя не спущу. Ты голодна?

Резкая смена темы вывела меня из себя.

— Ты что себе позволяешь? Ты кто такой чтобы мне указывать?

Я старалась, чтобы мог голос не дрожал, вот только не получилось. Я реально струсила. И чуть не упала, когда столкнулась с журнальным столиком. Феликс поймал меня одной рукой и прижал к себе за талию по всем канонам романтического жанра! Сколько раз я это видела в кино. И вот я стояла, прогнувшись назад, чтобы сохранить дистанцию между нашими лицами, с лихорадочно бьющимся сердцем, жадно взирая на алые губы, практически оглохнув от своих ощущений. Обалдеть! Я, похоже, попала по полной программе!

— Я — твой преданный читатель, а также тот, кому небезразлична твоя судьба. Я твой порочный Ангел, забыла? И ты мне должна.

Должна! Точно! Это всё из-за кредиток! Дырявый астероид!

Я собрала свои взволнованные близким поцелуем мысли в кучу, сглотнула, затаила боль в груди и смело посмотрела своей проблеме в алые весёлые глаза.

— Я всё верну до кредитки!

— Теперь этого мало, милая.

Я чуть не икнула, когда Феликс мне это просто-напросто промурлыкал, склонившись еще ниже. Я, опершись ладонями о его каменную грудь, попыталась отстраниться дальше назад, невзирая на угрозу сломать себе позвоночник. Я же не гимнастка, а писатель!

— Что ты хочешь? — испугалась я, что он посчитал и проценты. Я тогда точно разорюсь!

Сердце моё пропустило удар, когда Феликс подарил мне такой обжигающий взгляд, что между ног всё воспламенилось, и в пот бросило от невероятного желания услышать заветные слова.

— Я хочу забрать твою девственность.