Лучшая доля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да что за бордель они тут устроили? Уже не первая приходит ко мне ради денег. Неужели никто не хочет стать любимой женой? Неужели деньги заменили чувства?

— А вы разве сами не так же поступаете? — тихий голос за спиной заставил Светлану умолкнуть и замереть. Тяжёлые ладони сжали её плечи, но не это пугало женщину, а прозвучавшие слова, полные затаённой надежды: — Вы будете моей любимой женой, Светлана Игоревна, я клянусь в этом.

Сердце госпожи Богомоловой глухо забилось в груди. Вот она и попалась в ловушку. Нужно было следить за тем, что говорить в присутствии такого мужчины, как ши Семионт, ведь он всё вывернет под себя.

— Нет, — тихо отозвалась она, когда собралась с мыслями. Но следующие слова манаукца повергли её в шок.

— Ну что же, — чуть хрипловато заявил он, сжал плечи сильнее и резко развернул женщину к себе лицом. Его кривая усмешка напугала Светлану ещё больше, чем предостережение: — не хотите по-нашему, будет по-вашему.

Он отступил, так ничего и не предприняв, а женщина судорожно пыталась понять, что он задумал. Слишком уж пугающе улыбнулся на прощание. Но дверь за ним закрылась, и госпожа Богомолова растерянно оглядела пустой кабинет. Что-то в её жизни пошло не так. Где-то сломался важный винтик, и весь отлаженный механизм дал сбой. Светлана Игоревна втайне мечтала встретить сильного мужчину, который покорит её сердце и будет любить. Ведь нелюбимой она уже была, и хотелось настоящего женского счастья. Но, увы, мужчины оказывались слишком предсказуемы и сдавались раньше, чем сама госпожа Богомолова. Непрошеные слёзы защипали глаза. Но Светлана не дала воли слабости и решила заняться делом. До конца рабочего дня было ещё два часа. Она взяла планшет в руки и прочитала то, что успел заполнить ши Понтер. Сорок пять лет, работает при департаменте Манаука. И зачем ему жена? Он же не сможет её привезти на родную планету. Неужели ему тоже нужен только ребёнок? Светлана Игоревна села за рабочий стол, тяжело вздыхая. Вот и закончились романтичные мужчины, стремящиеся обрести семью. Дети стали разменной монетой между землянами и манаукцами. А ведь как всё красиво начиналось, и сколько женщин обрели настоящую семью с любящим мужем.

Маргарита

Как оно обычно бывает, шанс выпал именно тогда, когда ты уже отчаялась его дождаться. От постоянного информатора редакции на засекреченную почту отдела пришла наводка, что некто провозит наркотики в мебельной фурнитуре. Хвиюзов уже отчалил на расследование смерти земного студента, Алана Бореско, в унжирской академии на планете Ваинара, где шла подготовка членов команды «Галактического патруля». Никто другой, кроме него, подобными криминальными и опасными расследованиями не занимался, а тут дело было не хилое. Контрабанда нонарской дури в особо крупном размере. Кому же лететь? Я даже не раздумывала, как только прочла сообщение, со всех ног бросилась в кабинет к Виктору Ивановичу, чтобы вымолить у него разрешение отпустить именно меня на станцию «Луна-2», где и должна была произойти передача товара. Я долго упрашивала редактора согласиться на мою кандидатуру. Виктор Иванович хоть и был дельцом до мозга костей, но за нас, девушек, переживал, поэтому и упорствовал вначале, но всё же сдался. Я, конечно же, направилась на станцию сразу, как только получила оборудование. О таких поездках, связанных с риском, заранее предупреждали редактора, внешатник ты или нет. Виктор Иванович ещё ни разу не подорвал доверие своих корреспондентов к себе, и я знала, что могла в любой момент бросить ему сигнал о помощи, и он тут же отправит сюда полицию. Может и не спасёт меня, зато похоронят с почестями.

Сложно добраться до «Луны-2» не пойманной. Нужно было придумать правдоподобную легенду. Я использовала самую простую — поездка к родственникам. Станция была русская, хотя в ней и появился азиатский синдикат, который держал нижние ярусы под жёстким контролем. Но на самом деле эта власть только видимость и не более того. Ведь если капитан захочет, то может открыть шлюзы, и все обнищавшие люди, живущие на этих уровнях, потерявшие не только работу, жильё, но и семью, а также человечность, личность, погибнут в открытом космосе.

Ещё сложнее оказалось пробраться в нужный грузовой отсек. Воздухопровод был нашпигован не только вентиляторами, фильтрами, но и камерами. Пришлось использовать водопровод. Хорошо, что не канализацию. Купание в чужих фекалиях никогда не прельщало меня. Ударить в грязь лицом перед редактором я не могла. Он ведь мне доверился, хотя мог отдать эту работу другому внештатнику — мужчине. Увы, не знала, с кем конкурировала, но он мне явно уступал, это однозначно, так как Виктор Иванович меня не раз ставил в пример и самому Хвиюзову.

Проплыв до нужного люка, выбралась в подсобном помещении. Скинула баллон с кислородом, пришлось расстаться и с маской, которая была оборудована специальными фильтрами ночного видения. Вода стекала с костюма, образуя лужу, но даже если буду оставлять следы, всё равно его не сниму. Опять же вдруг всё пойдёт плохо, у меня есть шанс уйти тем же ходом, что и пришла.

Темнота хоть глаз выколи. Пока на ощупь открывала рюкзак со снаряжением, теряла драгоценные секунды. Всё же со временем я не дружила. Рукой нашарила очки оператора и, надев их, включила режим ночного видения. Не люблю чувство неполноценности, особенно когда ничего не вижу. Приоткрыв дверь, выглянула в пустой коридор. В нём тоже было темно, и поэтому я смело вышла. Было бы хуже, если бы горел свет, значит, кто-то ещё задержался на работе, и мне бы пришлось переодеваться в украденную униформу работника технического уровня.

Осторожно вышла в коридор, который, судя по карте, вёл меня именно к нужному отсеку. Дверь в него не была заблокирована и при моём приближении стала открываться, мне пришлось последний метр до неё лететь, не дав ей отъехать полностью, выдав моё присутствие. Лишь небольшая щелка мне и нужна была, чтобы пробраться внутрь. Дальше лабиринтом, построенным из грузовых контейнеров. На карте, скинутой информатором, было чётко указано место встречи. Туда-то я и отправилась.

Голоса мужчин я услышала ещё издалека. Охранников они не выставили. Или не посчитали нужным, или у них не было достаточно людей для этого. Опрометчиво, на мой взгляд. Вероятно, бандиты считали себя настолько опасными, что с ними никто и связываться не решится. Не зря же Виктор Иванович так упрямился и не желал меня отпускать, а потом раза четыре повторил, что если станет жарко, я должна обязательно кинуть ему маячок. Забралась на кучу из мешков. Это были почтовые посылки, малогабаритки. Осторожно, чтобы не шуметь, выглянула, оценивая обстановку. Бандиты стояли стенка на стенку и о чём-то беседовали. Продавцы — азиаты, а покупатели европейской внешности. Все в чёрных деловых костюмах, с хмурыми лицами. Таких встретишь в коридоре уровня и не догадаешься что преступники. Приличные законопослушные граждане. Только лишь с боков пиджаки от оружия оттопыриваются. Шестёрки оглядывались по сторонам, и я решила не рисковать. Сама снимать не стала, достала из рюкзака бесшумных летающих дронов, которым нужно было лишь подлететь поближе и приземлиться на контейнерах. Их микрофоны могли уловить и едва слышный шёпот, преобразуя его в обычную чёткую речь.

Сообщение о полной оплате больничного счёта пришло на коммуникатор, когда я устроилась со всеми удобствами и снимала на камеру проверку качества товара бандитами. Откинувшись на гору мешков, я несколько секунд просто не понимала как так? Что за мистика? Все счета оплачены и даже реабилитационный период. Ещё и время операции назначено на послезавтра и нас ждут с распростёртыми объятиями. Подняв очки на лоб, я моргала, рассматривая чёрные буквы всеобщего галактического, чтобы понять — кажется мне или нет. Может, я уже нюхнула наркоты да не заметила? Но нет, буквы не расплывались и не исчезали. Послезавтра Лилию ждали на операцию. Кто же оплатил все счета?

Оставив дронов следить за обстановкой, я отползла подальше, чтобы написать сообщение сестре. Может хоть она мне объяснит что происходит. Неужели какой-то из благотворительных фондов, наконец, расщедрился?

Грузовой отсек не был освещён, поэтому не сразу заметила движущиеся фигуры в чёрном. Я притаилась, спрятавшись между контейнерами. Не люблю темноту, так как в ней скрывались детские страхи. Даже став взрослой, невольно вздрагиваешь, когда кажется, что ты что-то видишь или слышишь непонятный звук. Я чуть не подпрыгнула на месте, когда надо мной что-то мелькнуло. Подняв голову, спустила очки на нос и, вглядываясь через зелень фильтров ночного видения в потолок отсека, наконец, поняла, что надо мной перешагивают с контейнера на контейнер явно военные, в чёрном камуфляже с оружием в руках. Я приободрилась. Вот он мой шанс снять нечто намного интереснее, чем измены богатеньких толстосумов. Настоящая полицейская облава!

Я стала пробираться лабиринтом грузовых контейнеров, следуя за тёмными силуэтами вооружённых мужчин. Все они были огромными по меркам землян, несложно догадаться, что это манаукцы. Мне совсем стало легко и бесстрашно. Кто-кто, а эти точно справятся, а у меня будут в кармане поистине уникальные кадры. Обычно манаукцы не допускали репортёров к таким операциям, а тут просто необычайное везение. Я добралась до места, откуда был хороший обзор на небольшую площадку, где собрались бандиты. Они как раз уже проверили товар и пожали друг другу руки. Дроны исправно вели съёмку. Я ждала, когда же начнётся представление. И вдруг мне ответила Роза. Комм стоял на беззвучке, лишь неприятно вибрировал. Мне пришлось скатиться, чтобы меня не заметили, и выключить запись с очков, а то потом на монтаж времени много уйдёт.

Я даже не успела прочитать сообщение, как на меня наставили дуло бластера, а передо мной на корточки присел манаукец. Огромный, в чёрном и маске. Только глаза красные в свете коммуникатора видны. Он плавно протянул руку и выключил мой гаджет. Мы погрузились во тьму, а через секунду за моей спиной началась настоящая какофония. Стреляли, казалось бы, отовсюду. Я, не обращая внимания на мужчину, включила камеру и поползла снимать захват преступников. Но громадная ручища дёрнула меня вниз. Я попыталась отцепить от себя его пальцы, и всё же хоть немного снять захватывающих кадров перестрелки. Моя возня с манаукцем успехом не увенчалась. Он меня отпустил лишь тогда, когда всех бандитов поймали, и всё, что мне осталось — это разочарованно простонать:

— Ёкарный бабай, ну как же так-то! — возмущению моему не было предела. Я развернулась лицом к манаукцу, чтобы высказаться, а того и след простыл.

— Гадство!

Вот он пушистый и толстый зверёк, песец, который, как обычно, обламывает всё моё везение. Ведь надо было догадаться, что не может идти у меня всё гладко. Я рванула к площадке, откуда уводили бандитов. Мне преградил путь один из манаукцев:

— Туда нельзя! — очень угрожающе прозвучало, да только я не робкого десятка и смело в лицо ему пихнула свое удостоверение репортёра.

— Мне можно.

Я пыталась прорваться через заслон в лице этого полицейского, но он оказался непреодолимой преградой. Заслонил собой проход между контейнеров, а, между прочим, там, за его спиной, наркоторговцев начали уводить. Вот упёртый! Ну ничего. Я отошла назад и, разбежавшись, легко подпрыгнула, оттолкнулась сначала от одной стены, потом от другой и перепрыгнула манаукца. Тот только попытался меня рукой поймать. Тоже мне, думает, сможет меня остановить.

— Стой! — рявкнули за спиной. Но я уже бежала, легко лавируя между появляющимися словно из ниоткуда манаукцами. Они все нацелили на меня свои бластеры, а я всё смотрела, как бандитов уводят в один из проходов.

— Я спецкор из «Эвредей-ньюс», — продемонстрировала я манаукцам своё удостоверение. Правда, представляться не стала, так как услышала раздражённый и слаженный вздох полицейских.

— Гражданского увести, — прогремел голос невидимого для меня командира. А это был именно он, так как другие его слушались. Меня бестактно схватил за шкирку тот, который изображал из себя вышибалу в ночном клубе, не пропуская вперёд.

— Говорил же, нельзя, — проворчал он, а я между тем требовала поставить меня на место, так как я из независимой прессы и имею полное право освещать ход полицейской операции. Но разве меня кто-то слушал? Меня просто отнесли всё так же за шкирку в один из проходов и снова поставили на ноги.

— Знаем мы нашу независимость. За что вам платят, то и освещаете, — недовольно пробормотал мой конвоир.