Букашка (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Утро было славное. Но не долго. С утрами такое случается чаще, чем хотелось бы, и всегда некстати.

   Васильев сразу понял, что день пропал, едва его позвали на очную ставку с любимым шефом - в хорошие дни тот являл себя офису не раньше конца обеда. Иногда это оказывался обед следующего дня... на следующей неделе. Шеф хорошо знал главную заповедь руководства и в угоду ей самозабвенно жертвовал себя рыбалке.

   Сегодня он даже не пытался улыбаться и честно сознался в полном банкротстве фирмы, влекущим роспуск всех сотрудников (как лидер алфавитного списка, Васильев первый приобщился к печальной новости). При большом желании можно, конечно, отработать положенные две недели, а то и в суд подать, но фирма была бы счастлива избежать подобной чести, потому что денег всё равно нет. "Зато я вчера вот такую рыбу поймал", - утешил шеф и даже присовокупил к делу подробности поимки, но Васильев не слушал, поглощённый воробьём за окном. Воробей постукивал по стеклу клювиком, вертел крошечной головкой и казался неуместно требовательным. Птицами Васильев не увлекался, но сегодня был особенный день.

   Шеф обиделся и сухо попрощался.

   Не его сегодня день, нет, не его, - с этой мыслью Васильев оказался на залитой солнцем улице, где и встал в глубокой растерянности, не понимая, что теперь делать и куда идти.

   Если подумать (а потом подумать еще раз), пойти можно бы и домой, но Васильев не знал, как сказать Верочке о своём новом социальном статусе. Не то, чтобы он опасался её реакции, но надо ж подобрать формулировки! Иррациональное чувство стыда мешало сосредоточиться и вместо формулировок подсовывало жалкие оправдания.

   При мысли о Верочке Васильев улыбнулся, позабыв на мгновение о случившейся напасти. За то время, что они прожили вместе, она назвала его "милым" - два раза, "брюзгой" - восемнадцать раз, "занудой" - тридцать четыре, "мерзкой скотиной" - двадцать два, "какашкой" - пятьдесят три, и еще один раз - "просто очаровашкой" с угрожающими аберрациями в голосе. Кроме того, она очень мило смотрела исподлобья, а по ночам сбрасывала одеяло на пол. И вообще - была вопиюще трогательна в своём детском эгоизме.

   Предаваясь сладостным воспоминаниям, Васильев не спеша брёл по пустым теплым улицам, пока не оказался возле универсама и самозародившегося рядом с ним рынка. Тут же было и открытое летнее кафе, привлёкшее Васильева позабытым на отшибе столиком.

   Кофе не помог - в мыслях по-прежнему царили разброд и шатание. Обнаглевшие воробьи норовили вырвать бутерброд из рук и заглянуть в пластиковый стаканчик. Душераздирающе пахло шашлыками.

   Оставив огрызок бутерброда наглым птицам, Васильев сбежал. По пути споткнулся о бордюр, больно ушиб палец и едва не растянулся на тротуаре. Группа детишек неподалёку смотрела в ожидании. Васильев притворился, что не замечает их и громко продекламировал, нарочито кося глазом:

   - Кто это пьяный упал с крыльца? Я, неудачный экспромт Творца!

   Дети с готовностью засмеялись. Дядька попался непонятный, но смешной.

   - Эй, ты, экспромт! - услышал он густой бас. - Ты что тут делаешь в рабочее время?

   Около разложенной прямо на земле полиэтиленовой плёнки с россыпями старых книг стояла, подбоченившись, тётка Лида. Никакой тёткой Васильеву она не доводилась, но называть её иначе было почему-то неудобно.

   К счастью, она не стала дожидаться объяснений по поводу неожиданной встречи, а поспешила поделиться насущным:

   - А я книжек для Ленки посмотреть решила. Вот, полюбуйся! - Она обвела широким царственным жестом рядок детских изданий, страдающих откровенной гигантоманией. - Плюнуть не во что, а выбора никакого! Ни одной приличной сказки для нормальной современной девочки!

   Продавец, к счастью, был занят, и ничего не заметил. А то бы наверняка обиделся.

   - Разве? - удивился Васильев. - Они, конечно, старые все, но для девочки такого возраста...

   - Болван! - рявкнула тётка Лида, да с таким запалом, что Васильев вознамерился возмутиться, от чистого сердца и с полным на то основанием, но не успел.

   - Это сказки не для девочек! - продолжала дама, рассыпая вокруг восклицательные знаки. - Это все сказки для мужчин! Ты заметил, что в первую очередь делает героиня, попав в незнакомый дом? А?! Генеральную уборку и роскошный обед! Покажи мне девочку, которой нужна эдакая сказка! А?!

   Она уставилась на собеседника с тем выражением, которое зачастую пробуждает к жизни генетические страхи и острую потребность внести ясность в отношения:

   - Я Верочку никогда убираться не заставлял!..

   Тётка Лида ответила не слишком лестным взглядом.

   - Ты-то?.. Оно-то конечно, с тобой и так всё ясно. Олух царя небесного... - С этими словами она повернулась и заковыляла прочь, всем своим широким тылом выражая неодобрение.

   Васильев недоумённо смотрел ей вслед. От зрелища залитой солнцем тётки Лиды Васильева внезапно осенило. Греция - вот оно! Верочка давно хотела в Грецию, где выращивают настоящие оливки, древних философов и знойных греческих парней. Пункт про парней немного смущал, но не ссылаться же на него... "В Греции всё есть, - говорила Верочка цитатой и добавляла укоризненно: - кроме меня..." У неё были необычайно выразительные паузы - она умела вкладывать смысл в пустоту...

   По прикидкам Васильева, его средств как раз хватало на небольшой скромный отдых в этой предположительно райской стране и ещё останется на месяц-полтора, в которые надо будет уместить поиски новой работы.

   В подъезд он влетел радостный и вполне довольный жизнью.

   Дом встретил хозяина неожиданной тишиной. На столе в кухне вызывающе белела бумажка, на которой неровным крупным почерком значилось, что Верочка встретила свою первую любовь, про которую думала, что всё давно прошло и погребено позапрошлогодним снегом, но оно вовсе не прошло, а наоборот даже - вспыхнуло с новой силой. Поэтому они уезжают в Грецию, а Васильев, конечно же, найдет себе другую, более достойную, причём, гораздо быстрее, чем хотелось бы.

   За окном галдела ребятня, натужно скрипели качели и весь мир полнился радостными летними красками. Васильев стоял, тщательно, в ритме сиртаки комкая в руках записку, и тупо смотрел на двор, пока в глазах не потемнело от яркого света. Когда телефонный звонок вывел его из оцепенения, записка уже обрела изысканную ажурность.

   Слабая надежда, что это Верочка звонит сказать ему, что пошутила, улетучилась, не успев разгореться. Звонила новая жена отца.